Она и прочие неприятности (ведьмак 2)

— Помнишь, ты как-то попыталась сострить, что я старше твоего почти двухсотлетнего полюбовника? — я непроизвольно дернулась на последнем слове. — Так вот, ты была права. Мне больше трехсот лет. И я говорю это тебе, не для того, чтобы ты восхищалась, как хорошо я выгляжу по сравнению со своими давно разложившимися в гробах ровесницами. Я говорю это, чтобы ты поняла, что я достаточно разбираюсь в людях, чтобы не верить всем подряд.

— Не достаточно хорошо, если вспомнить Цинтию, — не выдержала я.

— Что? — чародейка охнула. — Да как ты смеешь?!

— Может, ты еще и в женщинах разбираешься, проницательная? Настолько, что перед тобой почти три недели каждый день маячила беременная девушка — прости, женщина! — а ты не смогла этого понять?! — я прекрасно осознавала, что она ни в чем передо мной не виновата, но в последнее время держать эмоции под контролем было все труднее. — И не смей кричать на меня, это у меня здесь гормоны еще не восстановились, а не у тебя!

Чародейка замерла, широко раздувая ноздри, а я потерла лицо руками и тихо выдохнула:

— Прости. Я не хотела.

— Ладно, мне плевать, как ты узнала, — наконец вновь заговорила она. — Что ему нужно от меня?

— Он ненавидит тебя, неужели ты не знаешь? Ему плевать, в чем тебя обвинить, он просто хочет от тебя избавиться.

Несколько секунд Филиппа молча жевала губу.

— Допустим. И что у него есть против меня?

— Думаю, пока ничего. Они хотели получить показания против тебя у Трисс, но, как ты знаешь, Цинтия не смогла ее похитить.

— Глупый мальчишка, — проронила она, шагами меряя расстояние от одного стойла до другого. — Он связался с Нильфгаардом. Радовид смелый и упертый правитель. Дворцовые интриги ему не в новинку, я лично кое-чему его учила. Он амбициозен, уверен в себе, как и большинство мужчин, будь им девятнадцать или сорок лет, и это его погубит. Если он объявил мне войну, мне стоит просто выждать до момента, когда он станет не нужен императору и тогда...

Хлопнула вторая дверь, находившаяся всего в паре метров от нас. Вошедший замер в проходе, уставившись на меня, и как-то обреченно констатировал:

— Опять вы.

Взгляд холодных голубых глаз рыцаря скользнул по стоящей рядом со мной Филиппе.

— А вы кто?

Чародейка замерла в судорожном подыскивании отговорки. Так, зря я что ли так старалась перед воротами? Надо же было именно ему зайти именно сейчас... Но я же не могу позволить пропасть своим трудам.

— Это моя мать, — ляпнула я первое, что пришло на ум.

Филиппа с отвисшей от моей наглости челюстью и порядком обескураженный рыцарь одновременно уставились на меня.

— Мать? — переспросил последний. — А куда делась рыжая мать?

— Я здесь! — отрапортовалась словно из ниоткуда возникшая за моим плечом Астрид.

Мужчина еще раз обвел взглядом обеих потенциальных родительниц.

— Так и она тоже мать? — уточнил он.

— Да.

С выбранного пути меня было не сбить.

— Значит они обе ваши матери?

— Именно, — с готовностью подтвердила я.

— Твою ж ма... Кхм.

— Постойте, — я прищурилась и скрестила руки на груди. — Вас что-то не устраивает? Мы из свободного государства без предрассудков. И... и вообще мы либералки!

Бедняга уже даже не пытался разъединить съехавшиеся на переносице брови. Он только как-то забито поинтересовался:

— А рожал-то кто?

— Я, — на автомате хором сообщили офигевшие ничуть не меньше рыцаря Астрид и Филиппа.

— Аг-га...

— Мы уже собирались уходить, — влезла я.

— Ага... — все с той же интонацией человека, чей мир переворачивается прямо сейчас, отозвался мужчина.

— До свидания, — я подцепила все еще пребывающих в прострации новоиспеченных родителей под локотки и потащила к по-прежнему распахнутой двери. — И помните, никакого мяса! И яиц тоже, а то рано или поздно призрак курицы-матери начнет вам сниться!

— Курицы-матери? — переспросила Астрид, когда мы нырнули в безопасную темноту ближайшего поворота.

— Это был порыв вдохновения, — отмахнулась я. — И я ведь сбежала от него.

— Это точно, — Филиппа с ухмылкой запустила руку в волосы, выискивая оставшиеся там после приземления в конюшне соломки. — Если бы я была мужчиной, то сама бы от тебя сбежала.

— Эта идея уже не оригинальна, — я все же приняла у Астрид поводок Бэмби и свою сумку. — Куда мы теперь пойдем?

— В мой дом, — Филиппа зарылась в волосы уже двумя руками. — Чтоб тебя! В мой дом, но так, чтобы по дороге туда никто меня не видел в таком виде!

Прежде чем я успела поинтересоваться, как она себе это представляет, чародейка вновь засветилась и через считанные мгновения с уханьем вспорхнула мне на плечо. Черт, я-то раньше думала это просто клетка тяжелая... Кхм-м... Пожалуйста, пусть она не читает мои мысли...

— Я готова поработать такси за еду и ванну, — быстро сообщила я вслух.

***

Ладно, я должна признать, что случаются в жизни и хорошие утра. Часов в одиннадцать минимум, когда ты открываешь глаза в мягкой постели (пусть и не разобранной, потому как вчера я слишком устала даже для того, чтобы раздеться) и осознаешь, что в ближайшие пару часов тебе никуда не надо. Как ответила мне Филиппа на резонный вопрос о том, почему у нас с собой ни одного пафосного наряда, "В этом городе чародеек, как собак не резанных, и каждая из них будет всеми силами пытаться затмить остальных. Всем это известно (конечно, кроме тебя!), так что лучшие швеи Севера уже собрались здесь в ожидании заказов, осталось только поманить их пальцем". Собственно именно этим обе представительницы чародейской братии и занимались на первом этаже. Я же поспешила сбежать от них, предварительно выпросив наколдовать мне воды в бадью.