Она и прочие неприятности (ведьмак 2)

— Я могу помочь со сбором, — наконец важно кивнул лекарь. — Но скоро они закончат со всеми договорами и условиями и раненые, которые там сейчас держатся из последних сил, чтобы ничего не пропустить, потянутся сюда. Вы успеете?

Чародейка подбоченилась:

— Мое имя Астрид вар Менд. Можете мне поверить, я успею.

Мэтр Бах удивленно и как-то недоверчиво уставился на нее поверх съехавшего пенсне, а Даэр застонала и уронила голову на сложенные руки:

— Болтающая с мертвяками чародейка бегает по полевому госпиталю, перемазавшись в чужой кровище и выдергивая стрелы из ног и задниц. Невесть откуда свалившаяся имперская ведьма впаривает нордлингам свою бескорыстную помощь. Даже мой чертов брат, который наверняка начал брызгать слюной по поводу величественности и чистоты расы сидхов еще в материнской утробе, втрескался в человеческую бабу! Что дальше? Этот мир совсем с катушек съехал! Отправьте меня в другой!

***

— Трисс! Трисс, подожди!

Чародейка замерла и обернулась:

— Гвен? Откуда ты?

— Долгая история, — я махнула рукой и мысленно порадовалась, что уже сняла передник. — Где Геральт?

Продолжительное проживание в этом мире совершенно определенно накладывает свой отпечаток на сознание. Например, когда тебе нужна помощь, ты бежишь подряжать на это Геральта. Будь-то снятие очередного проклятия крови или же, как в моем случае, необходимость перенести что-то тяжелое из одного места в другое.

— Кажется, все стягиваются в трактир, — задумчиво пробормотала Меригольд, и я отметила, что выглядит она гораздо менее потрепанной, чем я. Надеюсь, это не слишком подозрительно, а то очень уж хочется обойтись без расспросов. — Попробуй посмотреть там.

— Спасибо. Что решили с капитуляцией Хенсельта?

— Саския обязала его признать независимость Верхнего Аэдирна с ней во главе на съезде в Лок Муинне в конце этой недели. Выплатить контрибуции, их размер они определят там же, а еще... Детмольт. Филиппа потребовала немедленной казни. Саския согласилась.

Я сглотнула. В игре к этому моменту Саския уже находилась под контролем Филиппы, но сейчас этого не могло быть... Значит, она была не против? Постепенно до меня окончательно дошел и смысл первых слов:

— Лок Муинне? Филиппа с Саскией уже отправились туда?

Трисс покачала головой:

— Зачем такая спешка? У них еще есть время. У всех нас есть.

— Да, ты ведь тоже едешь...

— А ты? Мне казалось, Филиппа возьмет тебя, как свою ученицу.

— Да уж, — я прыснула, — чтобы Цинтия точно лопнула, как пузырь. Зачем я теперь Филиппе? Мглы больше нет.

— Да, но хотела бы я знать хоть крошечную часть ее планов...

— Ладно, я пойду найду Геральта.

— Удачи. Я присоединюсь позже.

Я развернулась и зашагала в сторону трактира, бодро звеня пустыми склянками, и правда сложенными в корзинку. Зелья и прочее, обнаруженное Астрид, закончились довольно быстро, так что лекарь уверенно указал мне на свою аптеку, где чародейка уже вовсю "кашеварила", восстанавливая шесть десятков лет не применявшиеся на практике познания. И если оттащить ей десяток пустых склянок мне было вполне по силам, то вот для транспортировки всего, чем она меня нагрузит по прибытии, мужчина был просто необходим. Ну еще вьючный мул подошел бы, но его дольше искать и, я уверена, труднее убеждать.

Я пулей слетела вниз по лестнице и дернула дверь на себя. От духоты, мгновенно окутавшей меня в помещении, платье прилипло к спине.

— Простите, извините, — извиваясь, как угорь на сковородке, я протискивалась среди радостных и уже пьяных посетителей таверны. В этот раз их было раз в пять больше обычного. Обычного для субботнего вечера, на который выпал какой-нибудь Беллетэйн. — Ведьмака не видели?

Кто-то ткнул пальцем в нужном направлении и, отсыпав добряку словесных благодарностей я изменила, свой курс. Наконец вырулив на более-менее свободный центр зала, я резко замерла, широко раздувая ноздри. Если бы по какому-то фантастическому стечению обстоятельств сейчас передо мной вырос какой-нибудь психолог и попросил описать мое состояние в нескольких словах, я бы хорошенько покопалась в своем лексиконе, выцеживая из него все подходящее, хотя, кажется, и этого было бы недостаточно. "Гнев, злоба, ярость, негодование, бешенство, кровожадность," — ответила бы я, а потом откусила мозгоправу голову. Потому что сейчас никому не стоило вставать у меня на пути с попытками заговорить или еще как-либо отвлечь.

Геральт заметил меня первым. Он собрался поднять руку для приветствия, но передумал, разглядев мое лицо. Да что греха таить, я бы, увидев себя сейчас со стороны, не то чтобы махать не стала, я б припустила из трактира со всех ног и не оглядываясь.

Бывают в жизни моменты, когда гнев переполняет тебя настолько, что его нужно выпустить, просто чтобы не взорваться. Можно ударить кого-нибудь, можно накричать, а еще можно...

Пустая склянка со звоном встретила свою смерть от половых досок сантиметрах в десяти от ноги скоя'таэльского командира. Медленно и угрожающе он обернулся. Его лицо, впрочем, быстро разгладилось, когда он понял, что это всего-навсего я. А вот Геральт ситуацию оценивал трезво:

— Гвен, — он поднял руки в примиряющем жесте. — Успокойся...

— Отойди, ведьмак, — процедила я. — Я не меткая.

Грозного выражения лица он не изменил, но вот в сторону слегка сдвинулся. Прочие посетители, почему-то уже дружно уставившиеся на нас, постарались прилипнуть к стенам, а вот взгляда отводить и не думали.

Иорвет вскинул голову:

— Что ты творишь, bea

a?