Страница 19 из 32
У него за спиной висела странного вида черная штука. Тоже оружие?
– Мы из этих, как их… светлых! – сказал темноволосый. Я не верила ни единому слову. Ложь всегда дурно пахнет, и я сполна насладилась ароматом их лицемерия.
– Солнечных? – нахмурилась я. Нужно было схитрить. – Вас… Дарк послал к горному поселению?
– Ага, – радостно согласился главный. Умом он не блистал. – Дарк. Начальник наш.
Сердце забилось. Они действительно врали. Что же делать? Лес как будто очнулся, зашумел, и мне в голову пришла идея. Неподалеку было лежбище бронеголовов. Если приведу незнакомцев туда – Атра решит, как быть. Просто так лиловые волки никого не трогали.
Я постаралась ничем себя не выдать.
– Я иду в ту же сторону.
– Хорошо. Значит, нам по пути, – сказал главный. – Проводим тебя.
Нет, это я вас провожу, чтобы ничего не натворили. В деревне хватало сильных мужчин, но меня не покидало чувство, что здесь не обойтись без магии. И она у меня была – изворотливость и решимость всё сделать по-своему. Магия упрямства, как говорила мама. Рисковать атровцами я не хотела. Уж лучше собой. Тем более что у мужчин было оружие. А в деревне были дети, и пришельцы могли схватить их, причинить вред…
Мы продвигались вперед медленно, и подозрительность моих попутчиков возрастала с каждым шагом. То один, то другой кидали на меня острые взгляды, от которых мороз шел по коже. Было страшно, и лес шумел тревожно. Порой они начинали говорить на незнакомом языке, и это добавляло жути. Пришельцы не походили на обычных браконьеров, у тех орудий для кровавого ремесла было больше. Не были мужчины похожи и на искателей сокровищ, которые порой пробирались в Атру, думая, что у нас золото лежит горками за каждым камнем… Зачем они шли в горы? А что, если хотели попасть к престолам монстров и что-то нехорошее учинить? Несомненно, Цахтал мог постоять за себя, но осквернить природу проще простого! Я едва сдержалась, чтобы не поморщится, когда русоголовый пнул ногой гриб и зачем-то обломил толстую ветку, хотя вполне мог пригнуться.
У меня почти получилось. Мы почти добрались. Я могла бы позвать на помощь, но Дэр и Колэй не успели бы прийти так скоро. Гроза не возникает в одно мгновение, да и молниями я никогда бить не умела... Я знала, что мужчины непременно проявят себя и ждала подвоха, готовясь отпустить Грозовое искусство. Однако чаще всего мы позволяем страху взять верх, и даже самые умелые опускают руки, превращаясь в беспомощных и робких. Когда издалека послышался вой, мои провожатые всё поняли.
– Хитрая дрянь! – воскликнул черноволосый. – Она нас в ловушку ведет!..
– Хватай её, – приказал лысый, и я рванула прочь, позабыв обо всех своих планах.
Но пробежала всего несколько шагов, потому что жуткая боль охватила правую ногу. Упав со всего размаху прямо на живот, я взвизгнула и попыталась встать, но не вышло – из бедра торчала стрела. Грубые руки схватили за волосы и больно рванули назад, заставляя выгнуться.
– Погляди, какая крепкая! Не орет.
– Ничего, сейчас закричит, – пообещал второй. Я уже знала, что за этим последует, и, изогнувшись, вцепилась в руку близстоящего. Ощутила соль крови на языке и получила такую пощечину, что зазвенело в ушах. А потом меня швырнули наземь, и стрела согнулась, распарывая плоть. Вынести это молча не было сил – я заорала во весь голос.
– Ага! – победно воскликнул лысый. Боковым зрением я видела, что он делает, и молила Цахтала сжечь подонков заживо. Темный схватил за запястья, русоголовый рванул к себе…
– Проклинаю вас грозами! – выкрикнула я, зная, что это самое опасное, что можно сделать. Если кто-то из Магици произносил подобное вслух, человека начинали преследовать кошмары, а после – молнии, которые не успокаивались, пока не сжигали злодея.
Мужчины рассмеялись, и я ощутила на своих ногах противные ладони… Цахтал, спаси! Не дай им это сделать! Я не должна была плакать. Не должна. Как же больно! Ногу просто разрывало от боли! Гроза, где же ты? И почему Цахтал не вступился, не поддержал, когда был действительно нужен?..
– Да, миленькая…
Я поглядела в небо, стараясь не показывать ни страх, ни страдание. Так всё закончится. Гады насытятся и убьют меня. Задушат? Зарежут? Утопят?.. От ужаса перед глазами всё плыло, и боль становилась всё невыносимей. Как долго я смогу молчать?
И вдруг стало так светло, что слезы полились из глаз. А потом изнеоткуда возник Марк, и страшным ударом в затылок отбросил одного из мужчин прочь. Меня тотчас отпустили, и я зарыдала. Перед глазами шелестели травы, порхали бабочки… И происходила битва, а точнее бойня. Мутным взором я видела, как Марк расправился с темноволосым и русоголовым, и не могла сказать, живы ли насильники. Знаю только, что третьего – того, что стрелял – Солнечный ударил так, что расплющил половину лица.
И тотчас устремился ко мне, не заботясь о поверженных.
– Габриэль!
Я потянулась к нему, тихо завывая, и Марк обломил стрелу. Он сорвал свою рубашку и перетянул ногу, отчего стало ещё больней.
– Потерпи, маленькая, – донесся издалека его голос. – Ещё немного.
Я очень старалась не кричать, но боль была страшной. Казалось, кроме неё не существует ничего. Я чувствовала, как внутри порвались мышцы, и задыхалась, кусая губы. Кровь. Повсюду. Его руки в крови, мое платье и травы красные…
Не знаю, куда мы бежали. Я не узнавала троп. Глядела на Марка и плакала, а потом облегченно потеряла сознание. Но даже сквозь темноту я чувствовала боль. Она шла по позвоночнику и вклинивалась в голову, колола пятки и била молотком по коленям.