Горький вкус солнца

Я ощущала, как Марк осторожно уложил меня и порвал платье. Потом чувствовала, как он льет ледяную воду на рану, и после – жжение. Мне казалось, что, очнувшись, я останусь без зубов, так сильно я их стиснула.

Когда ко мне вернулось сознание, я поняла, что поток боли стал медленным и не таким сильным. Марк склонился надо мной, осторожно гладя по щеке кончиками пальцев. Я с трудом несколько раз моргнула – почему-то глаза тоже болели.

– Габриэль, – выдохнул он. – Слышишь меня, котенок?

– Да…

– Твои скоро будут.

– Не надо было звать… – выговорила я.  

– Один я тебя не вылечу. Солнце, конечно, греет, но в данном случае тебе не нужен жар. Сильно болит?

– Да, – выдохнула я, вспоминая, как дышат при схватках роженицы. Вдруг поможет?

– Держись. Скоро снова сможешь танцевать.

Я тихонько застонала – боль всколыхнулась с новой силой. Казалось, через рану утекают силы, и лицо Солнечного было то черным, то красным, то и дело расплываясь. Марк осторожно подхватил меня, прижимая к себе. Сдержанности у меня не осталось ни капли, и я, всхлипнув, обняла его за шею, прижимаясь щекой к обнаженной груди.

– Ты пришел!

– Конечно, маленькая. Не мог же я за тобой не присматривать?

– Пришел за мной, – пробормотала я, глотая слезы. Коснулась губами родинки и зарыдала в голос.

– Всё хорошо, – пробормотал Марк. – Тебя больше никто не обидит, котенок.

Пальцы прошлись по спутанным волосам, вторая рука поглаживала плечо.

– Марк, я тебя…

– Тс.

– Пожалуйста…

Он взял меня за подбородок и мягко поцеловал в лоб. Не так! Я заплакала ещё горше.

– Я тебе не сестра.

– Нет.

– И не подруга.

– Не подруга.

– И не дочь!!!

– Габ, успокойся, – вдруг сказал он. – Не время сейчас для горячих поцелуев.

Я остыла мгновенно, даже про боль забыла. Значит, он всё понял? О, боже! А если жаждал меня хотя бы чуточку?.. От счастья я на несколько мгновений забыла про страдание и запрокинула голову.

– Пожалуйста. Один раз. Мне станет легче.

Он вздохнул и медленно склонился к моему лицу.

– Если это твое лекарство, пусть будет так.

И коснулся моих губ. К сожалению, что было потом, я не помню. Поцелуй выпал из памяти, перечеркнутый действием настойчивого зелья. Я летела, поднимаясь все выше, пока не коснулась звезд. И там, в этой бесконечности, в густых небесных чернилах, со мной было солнце – теплое и на вкус чуть горькое, как красный мед Атры.

Когда я пришла в себя, то первым делом обратила внимание на балдахин над головой. Он был черным, как бархат ночного неба, и облеплен почти настоящими звездами – крошечными, средними и большими. Они мерцали и вспыхивали, издавая приятный тихий звук, похожий на звон далеких колокольчиков. Я проморгалась и попыталась приподняться. Было почти не больно.

Возле кровати дремал Марк. Уже наступила ночь, и ему наверняка было нелегко дежурить около меня, не проваливаясь в глубокий сон. На Солнечном была серая рубашка и те же коричневые штаны, волосы завязаны в короткий смешной хвостик. Я медленно перекатилась, и, приволакивая ватную ногу, доползла до края матраса.

Мне не хотелось его будить. Было бы ещё лучше, если бы мужчина лег рядом, и мы спали вместе. Как любила говорить Мэй, совместный сон исцеляет. Подозреваю, она имела в виду вовсе не мирную дрему… Я  тихонько прижалась к его коленям и принялась разглядывать ровное загорелое лицо. Марк дышал глубоко и спокойно, лишь иногда чуть хмурился. Наверное, видел сны. Веки его подрагивали, руки был скрещены на груди, а ноги вытянуты вдоль кровати. Мне казалось, что он вот-вот сползет со стула на пол.

Я огляделась – небольшая уютная комната. Мебель светлая, голубые занавески без вышивки, и светлячки как маленькие звезды – свободно летают по комнате. Я знала, что такое возможно, но прежде не видела своими глазами, только на картинках. Это было не удивительно – ведь огоньки рождались из солнечных капель. Кому как не властителю света их отпускать?

Красиво. Словно сон, из которого не хочется уходить. Мерцающее волшебство, и ты лежишь средь звездных просторов и можешь этих звезд коснуться…

Марк несколько раз тяжело вздохнул, нахмурился, вздрогнул, и я положила ладони ему на бедра:

– Проснись!

Он медленно разлепил веки и тотчас подался ко мне.

– Привет, котенок. Тебе легче?

– Да, – прошептала я. – Где мы?

– У меня дома.

– А мои родные?

– Приехали несколько часов назад. Ты уже долго спишь, Габриэль.

Он накрыл мои ладони и склонился ниже, к чему-то прислушиваясь.

– Толку от того, что я слышу токи, если не могу лечить...

– Ты можешь подсказать другим.

– С Агной это не помогло.

– Чем она заболела, Марк?

– Не знаю. Но у неё была метка – как след судьбы, которой не избежать. Я видел и чувствовал её, но никому бы это не доказал.

Он погладил мои пальцы, и нежность разлилась по телу.

– Пожалуйста, если можешь, ляг со мной рядом, – попросила я. – Просто поспим. Мне спокойно, когда ты здесь, но нельзя же всю ночь сидеть нас стуле!

– Хорошо, – на удивление быстро согласился мужчина и, стянув рубашку, тихонько и бережно подвинул меня к подушке.

Когда он устроился возле, я попыталась лечь ближе, но Марк остановил меня.

– Лучше я. Тебе не стоит шевелиться.