Страница 5 из 16
– Вот блин, я то думал, что жена. Странные дела. Может и эту Тоню Антохину уже того, поминай, как звали? Болтается где‑то по течению реки.
– Какой реки? – пасмурно осведомился Коля и рефлекторно сглотнул.
– Что? – откликнулся вдруг утративший оптимизм водитель, отрывая хмурый взгляд от скрытного русла Невы, – Да по реке… Реке Лете. Как говорят, канул в Лету, дескать, пропал…
– Я понял. – угасшим тоном приговорённого перебил его оппонент и, поджав обветренные губы, утих в напряжённом ожидании своей участи. Сердце отчего‑то вновь сжалось. А мозг? Эта самонадеянная субстанция предлагала порадоваться тому, что близкие нашлись по горячим следам, пусть даже голоса их были далеки и загадочны, как Луна, что к тому времени уже воцарилась в сумеречной синеве небес. Её перламутровый свет завораживал, оказывая седативное действие, и «Николай на букву В» снова впал в молчаливую прострацию, несмотря на болтовню радиостанций и комментирующего всё подряд Алексея.
Незаметно истёк час ознакомления Японии с изощрёнными увлечениями российских императоров, а за Колей на Университетскую набережную так никто и не прибыл. Словно пёс, привязавшийся к доброму прохожему, он наотрез отказался снова оставаться на обочине жизни и судьбоносный «Фольксваген», преодолев Дворцовый мост, мягко поплыл вдоль лучших творений петербургских зодчих.
Помрачневший водитель выключил радио. И сквозь громоздко нависшую тишину звучало лишь приглушённое мяуканье интуристов, делящихся впечатлениями и фотографиями. А сердце Николая обхватило своей беспощадной ладонью отчаяние. Ему всё казалось, что эта затянувшаяся галлюцинация скоро закончится в постели родного дома, наполненного счастливыми родственниками и упорядоченными фрагментами былой судьбы.
Комфортабельный автомобиль и манера вождения умелого извозчика усыпляли, но на исходе Синопской набережной обездоленного пассажира растревожило нечто необъяснимое. В ушах вдруг зазвенело, и атмосфера сгустилась, словно перед взлётом авиалайнера. Внутри все затрепетало, а сердце булькнуло на дно чёрного омута страха. Он с неосознанной тревогой глянул сквозь лобовое стекло и только испуганно вжался в пассажирское кресло, не успев даже вскрикнуть – со встречной полосы на противоположную резко свернул рыжий самосвал и в упор направил все свои тонны на туристический автобус. Машина смерти неслась с такой безумной скоростью, что никакая реакция и опыт водителя не спасли бы. Всё сбилось со своего законного места, смешиваясь в одно визжащее и давящее месиво.
Последним, что слышал съёжившийся странник это оборвавшийся крик Лёхи с оглушительной волной бьющихся стёкол. А после мощный толчок и полное спокойствие, смешанное с тоскливой безмятежностью. Душу будто вынесло в шёлковые просторы сумрачных воспоминаний. Перед глазами, словно в персональном кинотеатре протянулась вся красочная и до боли знакомая лента забытой жизни, только кино это лишь проявившись, утратило свою актуальность. Ослепительно вспыхнуло в сознании, чтобы тут же перегореть, будто отслужившая свой век лампочка.