Страница 30 из 103
Завершающие дни второй лунной декады превратились в заточение. Оказывается, раньше все было не так плохо - я могла гулять в Садах, посещать город, а теперь нельзя ступить за порог покоев. И, конечно, никакой речи о верховой езде. Кто бы сказал мне декаду назад, что буду жалеть о вивернах - рассмеялась бы до слез. Мастеру я распорядилась выдать благодарственную грамоту - поначалу написала письмо, но оно отправилось в огонь. Прочесть Феликс не прочтет, но c него станется назначить другого учителя. Того, с кем у меня не будет личной переписки.
Вместо Дилании теперь прислуживала тихая девушка из моей родной, Хелийской провинции. Велия Вик'ар.
- Не так туго, Велия, - я поморщилась, когда она зашнуровывала мой корсет.
- Простите, миледи, - еле слышно вымолвила служанка, - и можете назвать меня просто Лией.
Дышать стало легче - и не только из-за ослабленной шнуровки.
- Я тоже родом из Хелии, - произнесла я, рассматривая наши отражения в большом зеркале трюмо. Злые языки утверждают, что у меня на родине все друг другу братья, из-за схожего цвета кожи, глаз и волос. Женщины невысокие и хрупкие, а мужчины худощавые и жилистые, - порадуй вестями из провинции.
- Простите, миледи, - пальцы, колдующие над платьем, замерли в отражении, - я давно ее покинула.
Спрашивать, почему, я не решилась. Служанка не спешила откровенничать, и кто знает, какие лишения заставили ее семью покинуть обжитое место.
...Я пошла по большой дороге с котомкой, когда от родительской усадьбы осталось черное пепелище. В ту страшную ночь отец вытащил меня из огня и отправился за матерью. Ни его, ни маму я больше не видела. Через полгода нищую попрошайку с ярмарки пожалел бродячий комедиант - в фиалковой шляпе-цилиндре, каким я всегда его помнила, и с длинной копной черных волос. В широкой звездной мантии, как у магов прошлого, поверх дешевого костюма. Не старый и не молодой. Рид, так его все звали - от толстой кухарки, в ярмарочный сезон перевоплощавшейся в гадалку, до мальчишки чуть старше меня, вертлявого Лоренса.
Кто знает, какая история у Лии.
- Фруктовая вода, - появилась Риата, бледная под стать своему серому хитону, - я узнала, что стрела была отравленной, - она поставила поднос на круглый столик, едва не расплескав содержимое кувшина, а до меня дошел смысл ее слов. Стрела отравлена... Если ее "осведомителем" был Сэм, то дело плохо. Я едва удержалась, чтобы не пойти немедленно к страже, бдящей у дверей покоев и не вызвать Ридника. Почему ничего не сказали мне? Конечно, чтобы "не волновать Ее Величество". И я навлеку гнев на Риату, если проболтаюсь.
- Ты уверена? Я видела ее два дня назад, жрицы ни слова не сказали о яде.
- Это редкий яд с Песчаного острова. Без цвета и запаха, его почти невозможно обнаружить.
Я сглотнула. О Слезе, прозрачном яде с далекого Песчаного острова говорили как о легенде. Чтобы добыть его из желез огромной змеи, ту требуется убить, что совсем непросто. И результат оправдывает усилия. Яд невозможно обнаружить, пока он не подействует на жертву. И тогда поздно пить противоядие, если таковое найдется. Бедная, бедная Дилания...
Присев на пуф, я с некоторой опаской покосилась на кувшин с фруктовой водой. Некто хочет моей смерти и в его распоряжении Слеза. Можно предположить самый простой вариант - диверсия лунных, но вряд ли они станут подставлять своего собрата, пока он под нашей крышей. Все знают, что мастер Рэмис теперь придворный погонщик. Вероятнее, кто-то уже охотится за Дарами, а я так неловко раскрылась на приеме умельцев. Кто-то мог сделать выводы. Надо изучить книги, свитки - все, что можно найти об этих Дарах. И научиться ими пользоваться, просто в целях самозащиты. Пока получалось стихийно, и за всплески силы приходилось платить силой физической. Сном.
Дым защекотал в груди, напоминая, как хорошо нам было вместе. Власть, защищенность, свобода... Нет, не хватало еще поддаться этим чарам и сойти с ума, как мои предшественники.
- Можете быть свободны, - я отослала служанок и направилась в кабинет, где всегда проходили занятия, ожидать Саймона в окружении молчаливых книг.
- Позволите?
Кажется, я все же схожу с ума. Иначе почему вместо старого жреца слышу Мастера Рэмиса?
Я обернулась. И вправду он. Черный камзол по фигуре, серебристое шитье на котором подчеркивает размах плеч и сильные руки... Смущенно отвела глаза, но меня настиг и окутал его запах - свежего ветра и сочной луговой травы, сразу напомнивший о долине виверн.
- За невозможностью проводить практику, - погонщик продемонстрировал увесистый том, - займемся теорией.
- Хорошо, - сердце радостно екнуло, а голос чудом что не дрогнул. Я ведь уже подумала, что не увижу мастера, пока не найдут убийцу.
Он сел по левую руку от меня, достаточно близко, чтобы я видела незнакомые, заковыристые руны на кожаном плетении книги. Не похоже ни на снартарилл, ни тем паче на всеобщий... Неужели стайрин, на каком говорят лунные эльфы?
- Что это? - спросила я не столько из любопытства - хотя оно одолевало! - сколько чтобы умерить волнение.
- Хейнгвар, язык перворожденных драконов, - мастер, в отличие от меня, был спокоен и собран, - эта книга бесценна.
Не сомневаюсь, но откуда она у него? Если бы наша храмовая библиотека могла похвастать такими знаниями, то Феликсу не пришлось бы нанимать мастера из истайров.
- Постойте, откуда у драконов, - я изумленно воззрилась на мастера, - письменность?
- Не думаете же Вы, миледи, - титул в его устах прозвучал почти оскорблением, - что драконы созданы только для езды верхом? - жесткая усмешка на его лице стала снисходительной, - перворожденные древнее эльфов и тем более людей, - еще одна шпилька, - у древних драконов два сердца. Два сердца, две ипостаси.
- Они оборачиваются? - почти детский восторг затмил колющее пренебрежение. Неужели то, что он говорит - правда, и мир гораздо красочнее, чем я привыкла полагать?