Жить ярче!

– О том, что нельзя слепо верить своему сердцу. Оно всего лишь сплетение мышц. Тебя захлестнули эмоции, ты обвиняешь меня во лжи, жалеешь людей, фантомов. Такое бывает с проснувшимися. Слишком много впечатлений, эмоций, переживаний. Но ты совершенно не включаешь голову, а ведь впереди самые сложные испытания. Четыре твои копии вернулись к жизни.

– Разве это можно назвать жизнью? – пробурчала Анастасия.

– Вот опять. Ты даже не подумала, но уже злобно брызжешь слюной.

– Я не…

– Помолчи, – оборвала Зинаида Варфаламеевна, остановившись посреди асфальтовой дорожки. – Начинай думать, перед тем как болтать, иначе наживешь себе проблем. Ты ведешь себя как фанатик, только они полностью полагаются на чувства. Для них главное эмоции, а на остальное просто не хватает времени. Именно это настоящая разница между фанатиками и фаталистами. Мы разные. Сам смысл жизни для нас заключается в противоположных вещах.

– Но я не такая.

– Вот именно. В этом вся проблема. Мы все не такие, но вынуждены подчиняться бессмысленным правилам.

– Но кто их устанавливает?

– Наблюдатели! Они всегда рядом. Незримые стражи дурацких законов. Ничего, скоро мы положим этому конец, ждать осталось недолго…

Наставница не успела закончить, ее перебил телефон.

– Да! – она недовольно гаркнула в трубку. – Не вовремя. Да, уже идем. – Зинаида Варфаламеевна спрятала мобильник и заметила. – Часики тикают, нас уже ждут. Я не успела сказать всего, что хотела, но запомни главное: «Десять раз подумай, перед тем как сказать».

Они свернули на боковую улицу и вошли в ближайший изысканный дом из гранита и стекла. Швейцар распахнул дверь и склонился в поклоне.

– Сколько можно вас ждать? – налетела на них низкая круглая девушка с копной рыжих волос.

– Не до тебя, – отмахнулась наставница, но подбежавшая продолжала тараторить, провожая их через вестибюль.

– Когда-нибудь превращу тебя в пуделя, – разозлилась Зинаида Варфаламеевна. – Отвяжись уже.

Раскрылись двойные двери с золотой отделкой, и забитый людьми зал наполнился еще и музыкой. Играли Моцарта. Хвостиковой показалось, что в толчее мелькнула синяя фуражка.

– Мне нужно поговорить с Валерьяном? – забормотала она.

– Сейчас не время, – отмахнулась наставница, ухватив ее за локоть. – На кой ляд он тебе сдался?

– Он связан со смертью богини!

– Какие глупости. Может, он и шатуна к тебе подослал?

– Я не знаю…

– А я знаю. Забудь про Валерьяна. Я сама с ним поговорю.

Они не успели далеко продвинуться от входа. Путь перекрыл высокий мужчина во фраке.

– Рад, что удостоили нас своим присутствием, – обрадовался он.

Его лицо казалось знакомым, Анастасия даже остановилась.

– Перестань пялиться, – цыкнула наставница, и Хвостикова опустила глаза. – Рада видеть вас во здравии, Консилье.

– О, прошу вас, называйте меня Эдвард. Уж вы-то имеете на это право.

– Все в прошлом, сейчас единственный Консилье – это вы, – с непроницаемым видом склонив голову, сообщила Зинаида Варфаламеевна.

Он склонил голову в знак признательности и вежливо поинтересовался:

– Слышал с вашим фантомом случилось несчастье, сочувствую. Могу я чем-нибудь помочь?

– Спасибо, все уже в порядке.

Анастасия не могла поднять глаз. Она сходила с ума. Сначала Семен, потом Денис, теперь Эдвард. Они все походили друг на друга. Разные по возрасту, по характеру и темпераменту, но родные и притягательные, единственные и необыкновенные. Хвостикова видела Консилье впервые, но была уверена в том, что он именно такой. А еще она знала, что если соединить их вместе, получится тот самый идеальный мужчина, с которым она прожила бы долгую счастливую жизнь.

– Вы так скромны, я, право, не ожидал. По моим сведениям вы бойкая леди, а вовсе не тихая провинциалка.

Анастасия захлопала ресницами, но все-таки посмотрела на Эдварда.

– Приятно познакомиться, – выговорила она. – У вас так бывает, впервые видите человека, а кажется что его знаете всю жизнь?

– Случается. Это неудивительно. В нашей памяти всплывают воспоминания наших фантомов, а что бы ни говорили, Москва очень маленький город.

– Со мной прямо сейчас так, смотрю на вас, и понимаю, что вы… – Хвостикова запнулась.

– Как можно говорить такое? – возмутилась наставница.

– Позвольте!

Опередив Зинаиду Варфаламеевну, Консилье подхватил Анастасию под руку и повел через зал. Она сама удивлялась вырвавшимся словам и сумятице в голове. Разве можно так метаться между избранниками, не в состоянии сделать выбор? Еще недавно она готова была мчаться на встречу с Денисом, а теперь ее словно подменили.

– Я о ней позабочусь, – бросил Эдвард. – Верну ее позже в целости и сохранности.

– Только попробуйте не вернуть или испортить! – предупредила наставница.

Он согласно склонил голову.

Гости подобострастно гнулись в поклонах или реверансах, шушукаясь у них за спиной.

– А в честь чего прием? – спросила Хвостикова.

– А! – махнул рукой Консилье. – Всего лишь новый гаджет.

Он повел Анастасию к витринам. На стеклянных подиумах лежали браслеты, на вид ничем не отличающиеся от того, что обхватывал ее запястье.

– Только на вид, – оценив ее недоумевающий взгляд, объяснил Эдвард. – Функционал более расширенный. Специальные настройки позволяют делать оповещения через телефон. Куча приложений. Отсрочка по времени. Прогноз мест потенциального скопления максимального количества энергии…