Жить ярче!

Анастасию передернуло. Скульптуры выглядели так правдоподобно, что она даже засомневалась, что они каменные. Кто знает, на что способны проснувшиеся, может, они превращают неугодных в неподвижные изваяния.

– Закрой рот, – посоветовала Зинаида Варфаламеевна. – Роберт, конечно, гений, но не стоит это так вульгарно демонстрировать.

Хвостикова кивнула, прижимая к себе пакет. Невольно посмотрела на свой скромный наряд. Из-под плаща выдавалось простое шерстяное платье в пол. Вместо прически – конский хвост, минимум косметики и незамысловатые серьги.

– Почему вы меня не предупредили? – расстроилась она.

– Не заслужила, – проворчала наставница.

Анастасия не успела возмутиться. Из дверей дома выбежал мужчина в джинсовом комбинезоне на голое тело. Одна лямка повисла, болтаясь от движения и хлестая хозяина по спине. Другую скреплял увесистый навесной замок.

– Это он, – Зинаида Варфаламеевна довольно улыбнулась.

Скульптор, косолапя босыми ногами, приблизился, не отрывая изучающего взгляда от Хвостиковой. Он даже присел, рассматривая ее снизу вверх.

– Один в один, – сообщил он. – Идемте скорее. Хочу похвастаться.

Схватив Анастасию за руку, он потащил ее в дом. Толкнув огромные двери, вбежал в круглый зал с лестницей и повернул направо. Крайняя комната с высокими окнами оказалась мастерской. Статуи, бюсты, головы и отдельные части тел загромождали помещение, оказываясь в самых неожиданных местах. Например, руки, растопырив пальцы, стопкой торчали из оцинкованного ведра. А ноги выпирали из ящика для обуви.

– Словно Венера! – воскликнул Роберт, с обожанием обозревая свое творение.

В центре комнаты на деревянном постаменте стояла гипсовая копия Хвостиковой. Обнаженная, со скрупулезно выполненными деталями.

Оглянувшись, скульптор бесцеремонно развязал пояс и, распахнув плащ Анастасии, оценивающе уставился на нее. Он даже попытался поправить платье, но Хвостикова сделала шаг назад.

– О! Конечно.

Роберт бросился к гипсовой фигуре и, обмакнув руки в корыто с водой, начал сглаживать живот изваяния.

Анастасия покраснела. Чувствуя себя так, словно ее нахально облапал незнакомый мужик.

– Талант! – захлопала наставница.

Хвостикова ее восторга не разделяла. Гипсовая копия и правда получилась очень похожей, но вместо левой груди выпирала грубая дверца с ручкой, а на затылке зияла глубокая выемка. Анастасия недолюбливала современное искусство, не очень понимая даже классического импрессионизма и сюрреализма.

– Спасибо, что разрешил нам воспользоваться твоим гостеприимством, – поблагодарила Зинаида Варфаламеевна.

– Для будущей богини я готов на что угодно.

Роберт опустился на одно колено и, смешно перебирая ногами, подполз к Хвостиковой, обхватил двумя руками и поцеловал ладонь.

– Придворный художник? – засмеялась наставница.

– Да! – протянул скульптор. – Современные небожители меня недооценивают и не балуют вниманием.

– Не преувеличивай.

Роберт подскочил и затопал по мастерской. Анастасия незаметно вытерла пальцы об плащ.

– Я никому не нужен, брошен и несчастен, – заламывая руки, заголосил скульптор.

– Тебе надо отдохнуть, – перебила Зинаида Варфаламеевна. – Отдать столько сил. Ты вымотался, переведи дух.

Он замолчал и, не разбирая дороги, роняя статуи, кинулся к выходу.

– Как тебе?

– Клоун, – сморщившись, протянула Хвостикова.

– Да, – согласилась наставница, – но зато ручной и очень одаренный.

Отобрав пакет, Зинаида Варфаламеевна достала урну. Отвинтив крышку, она высыпала пепел в выемку на голове гипсового изваяния. Потом, ухмыльнувшись, достала из сумочки плюшевое сердечко, и, воткнув в него три шприца, выпустила кровь. Промокший муляж она положила за дверцу на груди.

– Теперь твоя очередь, – сообщила она.

– Что я должна делать?

– Подойди, обними, прижмись и держи.

– Я же испачкаюсь!

– Ты же в лучшем наряде! – всплеснула руками наставница, – тогда раздевайся!

Анастасия прикусила губу.

– Ничего. Постираю.

Она поднялась на деревянный подиум и обхватила изваяние. Непросохший гипс податливо проминался под пальцами. От скульптуры исходило естественное тепло, будто от человека.

– Она совсем как настоящая, – поделилась Хвостикова.

– Конечно, ведь она уже почти живая, – согласилась Зинаида Варфаламеевна. – А теперь поделись с ней энергией. Закрой глаза и представь, что в нее вливаются силы. Внутренности наполняются кислородом, по венам бежит кровь. Про скелет не забудь.

У наставницы задребезжал телефон, и она приставила трубку к уху.

– Подъехали. Отлично. Готовьтесь!

– Давай, детка! Поторопись, уже бригада реанимации приехала.

Анастасия сосредоточилась, воображая, как внутри гипсовой фигуры появляются кости, вырастают органы, появляется кровеносная система. Она решила, что обязательно надо представить, как исчезает дверца на груди и вмятина на черепе. Ей даже почудилось, что она слышит, как бьется сердце.

Копия с шумом набрала воздух, оттолкнула Хвостикову и закричала. В искореженном вопле соединился плач новорожденного ребенка и яростный животный рык. Анастасия не удержалась на ногах и упала, подставив руки. Зинаида Варфаламеевна бросилась к ожившей кукле, обхватив ее за плечи.

– Нет! Я не вернусь! Не хочу! Не пойду! – выла воскрешенная, страшным ломаным голосом.

– Хватай ее! Ты должна победить! – завопила наставница.