Страница 30 из 122
Александр нёсся на меда, сверкая гневными глазами. Где-то справа летел Гефестион, тоже уже кинувший свой дротик и скрипнувший зубами — «Аид, не попал!». Александр забрал влево, детина скакал ему навстречу и злорадно ухмылялся, рассчитывая на длину своей руки. «Ну погоди же, тварь, я покажу тебе, как меня с пустым местом равнять!» пронеслось в мозгу царевича, он дёрнул узду, Буцефал резко взял вправо и обогнул коня варвара перед самой его мордой; тот притормозил, мед раскрылся, по инерции подавшись телом вперёд, не успел среагировать, прикрыться с незащищённой стороны, с которой атаки вовсе не ожидал, — и получил колющий удар дротика, что есть сил всаженного царевичем в ненавистную тушу. Валился варвар с коня медленно, как бы удивляясь и не желая понять и принять случившееся.
«Есть один! Первая кровь!» — подумал Александр, но теперь в его распоряжении оставался только меч, а упавший с коня рыжеволосый ясно продемонстрировал другим грабителям, что зарвавшегося мальца надо остановить. Уже не Александр выбирал себе жертву — на него мчался другой варвар, такой же отвратительный, как и первый.
«Ах ты, мразь! На моего Александра!» — ужаснулся Гефестион. В первые мгновения стычки после неудачного броска он немного растерялся и замешкался, не сразу сообразив, какого соперника выбрать. Атака же на Александра не оставила у него ни малейшего сомнения — и Гефестион ринулся на смевшего покуситься на жизнь его любимого. «Получай, ублюдок!». Дротик засел в груди святотатца, едва не пронзив его насквозь. Этер сверкнул своему царевичу белозубой улыбкой:
— Теперь с мечами! Вперёд!
Местные быстро брали верх над чужаками, да и как же могло быть иначе? — даже мальчишки, ускользнув из-под бдительного ока матерей, опутывали шеи незваных ловко брошенными арканами, легко стаскивали их с лошадей* и всаживали вилы во вражеские животы. Число ещё живых медов стремительно уменьшалось, наиболее трусливые уже метнулись из деревни вон, вдогонку им полетели стрелы вышедших из контактного боя; оставшиеся в нём окружали романтиков с большой дороги поодиночке и отправляли на встречу с Хароном.
— Ну вот, мечи нам так и не пригодились, — вздохнул Гефестион, вытирая пот со лба. — Ты только — а селяне ему стрелу в спину, я только — а пацаны на него аркан.
Ещё взбудораженный отгремевшей схваткой Александр чуть не наехал Буцефалом на Гектора:
— Ты сегодня второй раз держал в руках мою жизнь.
— Глупости, ты бы успел увернуться, — Гефестион всегда щадил гордость Александра. — Но… раз ты так думаешь, я не премину извлечь из этого корысть. — И этер лукаво улыбнулся. — Обещай мне в своих будущих победах право первым осматривать трофеи — я буду связывать и сбрасывать со скалы всех наложников восточных сатрапов, чтобы тебе не пришло в голову их вкушать.
— Какая жестокость! Даже попробовать нельзя?
Гефестион принял важный вид и отрицательно покачал головой:
— Ни вот столечко…
К отдыхающей парочке подбежал Иона:
— Александр, поздравляю! Ты двоих убил!
— Двоих?
— Ну да! Помнишь, как в самом начале дротик метнул? Я видел: гад так и свалился. Он вон там, смотри, своё же оружие узнаешь!
— У тебя двойной почин! — Гефестион был счастлив за любимого не менее самого Александра.
— Наконец-то я взял реванш за свои поражения в гимнасии…
— На здоровье, радость моя!
Вероятно, этер сиял так ярко, что Иона перевёл взгляд с государева наследника на его друга:
— Ты что, ранен?
Гефестион удивлённо воззрился на мальчишку, опустил глаза и увидел на передней стороне своего правого бедра порез палайсты* в полторы.
— Пустяки, царапина. Не сказал бы — я бы и не заметил. Да меня никто и не касался — наверное, я меч поудобнее перехватывал и сам поранился.
Александр, державшийся слева от любимого, обогнул Гектора, чтобы внимательнее рассмотреть повреждение, но, увидев лишь тонкую красную полоску, облегчённо вздохнул и обнял синеглазого красавца:
— Береги себя. Для меня.
— Обязуюсь…
Лирический лад, на который они было настроились, разрушил тот же Иона:
— Вы как, головы рубить сами будете? Я тесак у отца захвачу, если в первый раз с непривычки противно будет, кликните — помогу, я к рубке мяса привычный.
Александр не раздумывал ни мгновения:
— Нет, помощь не нужна. Тесак тащи, а мерзкие головы мы сами отсечём.
— Хорошо, я мигом.
Победители тем временем приступили к ревизии, то есть осматривали поступивших в их владение лошадей и стаскивали с заслуженно убиенных злодеев всё, что могло пригодиться в полной стольких превратностей жизни.
Когда всё было закончено, Иона потащил Александра с Гефестионом на «лобное место», куда двое здоровенных плечистых малых уже приволокли сражённых гостями медов, мертвецы были ещё тёплыми. Александр взял в руки тесак, он не должен был сплоховать: как ни дремучи были селяне, стараниями Ионы царевича в блестящем подростке опознали, да и манера Александра держаться говорила о многом. Вокруг наследника македонского престола и его красавца-этера собралась чуть ли не вся деревня, всем было интересно, как они будут отрубать головы мертвецам. Симпатией к знатным гостям селяне прониклись ещё накануне: их предупредили, к ним примкнули, молодые господа не оказались кисейными белоручками, вступили в сражение — и вступили результативно. Было очень интересно посмотреть, как они справятся с рубкой, все чистосердечно желали им и силы, и ловкости, и стойкости.