Агент тау-класса

Когда на полной скорости вылетела из подземного паркинга «Луннорного затмения», на горизонте замелькали огни Планетарной Полиции. Тихо выругалась про себя, понимая, что Аарон не врал, когда говорил о розыске Пули. Развернула флаер и вдавила газ, выруливая на соседнюю улицу. Прямо, направо, налево, туннелем выше… Вой сирен становился всё тише. В предрассветный час флаеров на дорогах летало очень мало, большинство туннелей пустовало, и я вздохнула с облегчением, когда убедилась, что за мной никто не погнался. Это стало моей ошибкой.

На какие-то несколько секунд я отвлеклась и расслабилась, позабыв, что Аарон знает моё месторасположение с точностью до квартала, а также то, что в этой части планеты дороги в основном односторонние. Здесь маленькие туннели, словно ручейки, сливаются в основное аэрошоссе. Именно там, на выезде, над двадцатью полосами, размеченными световыми лазерными лучами, завис гладкий чёрный аэрокар с гравитационным антикрылом. Это антикрыло и привлекло мое внимание. На первый взгляд обычное, на деле же чуть толще, чем то, что можно установить в любом городском автосервисе. Однажды агент Пантера обратилась ко мне за помощью, чтобы я перепрограммировала её спортивный аэрокар. Как выяснилось, внутри такого антикрыла у алеф- и бета-агентов пряталась ультратонкая ловчая сеть из особо прочного сплава титана и вольфрама.

Мне хватило одной секунды, чтобы всё понять. Аарон специально меня подкарауливает здесь. Засада, причём тщательно спланированная засада. И те сирены патрульных машин, что я слышала у отеля, были специально подосланы, чтобы выманить меня на это аэрошоссе. Бета-агент предпочитает действовать жёстко, даже тогда, когда речь идёт о поимке невесты, а не опасного межгалактического преступника.

Сердце бухнуло о грудную клетку с такой силой, будто на Пулю уже накинули металлическую сеть, и под её тяжестью флаер стремительно падает на нулевой бетонный уровень. Терции стремительно утекали как солнечный ветер сквозь пальцы. Расстояние между мной и Аароном сокращалось ежесекундно. Я с ужасом понимала, что ещё вот-вот, и произойдёт неизбежное. Затормозить и развернуться не было возможности, здесь поток флаеров гораздо плотнее, чем двумя улицами ранее. Перестроиться в соседний ряд — бессмысленно, уйти на уровень ниже тоже не поможет.

— Лейла, остановись, прошу по-хорошему! Тебе не уйти, но я не хочу причинять тебе вред, — раздался напряжённый мужской голос в динамиках флаера.

Я издала громкий низкий горловой смешок. Аарон удалённо смог подключиться к голосовому каналу флаера, а значит, мой ответ он тоже услышит.

— С учётом расположения подушек безопасности в данной модели Пули, а также повышенной плотности тканей цваргов, мы оба понимаем, что я обойдусь двумя-тремя переломами. Если же я потеряю ребёнка, то тебе это будет только на руку. Я не верю, что тебя это остановит.

В динамиках раздался рассерженный рык цварга и что-то вроде «швархова аналитичка». Правая нога до упора вжала педаль газа. Двигатель взвизгнул от перегрузки, турбины загудели ещё громче. Я до побелевших костяшек пальцев вцепилась в штурвал, мысленно проклиная себя за то, что не пристегнулась, когда прыгнула на водительское сидение. Шварх, теперь времени на это просто не оставалось.

— Лейла, прошу, не усугубляй ситуацию! Не заставляй меня! Ты ещё можешь пойти на добровольное сотрудничество…

В последний момент я дёрнула штурвал на себя, резко задирая нос Пули. Послышался противный писк компьютера, свидетельствующий о перегрузке мотора, но флаер послушно взмыл вверх, ножом врезаясь в массивный пласт разреженного воздуха. Стрелка альтиметра дёрнулась и поползла по кругу. Динамики оглушили меня грязными ругательствами и криками «за ней, скорее!». Вновь взвыли патрульные сирены. То ли Аарон так спешил, что случайно соединил линии связи, то ли он специально надеялся деморализовать меня, но мне теперь было слышно, как переговаривались другие цварги.

Голова начала резко болеть, над верхней губой выступило что-то липкое и влажное. Подрагивающая стрелка на альтиметре показала пять километров над уровнем моря. Белёсая дымка заволокла всё вокруг, но мои руки продолжали крепко удерживать штурвал.

— А девчонка любит скорость…

Короткие смешки.

— Или когда за ней гоняется сразу несколько цваргов.

— Эй, куколка, признайся, ты это делаешь, чтобы позлить своего жениха? Тормози уже, я думаю, он всё понял. А на угон флаера его друга мы закроем глаза.

— Сумасшедшая дамочка! У вас там все такие?..

— Заткнитесь!

Десять километров.

Перистые облака давно остались позади. Теперь лишь яркая звезда болезненно слепило глаза. В эфире раздался чей-то натужный кашель и сиплый голос:

— Ничего личного, Росомаха, но моя малышка не предназначена для таких перегрузок, я подожду вас в этом слое атмосферы.

— Мы тоже.

— Как же ярко, зараза! У меня нет затемняющего экрана. Прости, Росомаха, я подожду тут.

Экран заднего видения показал, как несколько флаеров со стандартной серебристо-синей подсветкой отстали от общего фронта преследователей.

Двадцать километров.

Стрелка альтиметра давно ушла за середину круга. Звезда буквально выжигала сетчатку глаза, но я щурилась и продолжала вдавливать педаль газа. Вязкая жидкость собралась над верхней губой и попала мне в рот. Металлический привкус поселился на языке, я сглотнула собственную кровь, так как не могла себе позволить отцепить даже одну из рук от штурвала. Флаер крупно дрожал, турбины натужно гудели, свист воздуха частично перекрывал крики в эфире.

— Она не может вечно лететь вверх! У неё обычный флаер, а не истребитель!

— Не обычный, а Пуля, но да, тридцать километров, может тридцать пять, это максимум. Потом ей придётся развернуться.

Изморозь давно покрыла боковые стекла и начала частично ползти по лобовому.

— Лейла, прекрати! Ты умрёшь, — прохрипел в динамики Аарон так, будто находился за моей спиной.