Страница 8 из 51
У Глеба отвисла челюсть. Но удивиться вслух он не успел — Азарин встал:
— Мы не знаем, почему — возможно, это узнаешь ты… Если не боишься встретиться со старым знакомым.
Проход перегораживала круглая дверь из металла.
Её створки разошлись вертикально, втянувшись в пол и потолок. Глеб видел такое в кино, где герои попали в бункер, но тот бункер сейчас сошёл бы за шалаш.
Он не удивился, узнав, что тюрьма для чернотворцев скрыта под штабом: раз тут есть тюрьма для спиритусов (куда однажды попал Баюн), то почему бы и обычные казематы не построить?
Хотя вряд ли здешние камеры сойдут за обычные — ничего обычного в штабе нет.
За проёмом ждал коридор: пол и стены из камня, флуоресцентные лампы едва горят.
— Тюрьма поделена на уровни, — сообщил Азарин, — а те разбиты на сектора. Лаэндо держат в секторе «Икс».
— Сектор «Икс»? — повторил Глеб. — Он что, для опасных преступников?
— Для тех, кто в одиночку может спалить город, — Азарин шагнул в проём. — Лаэндо там единственный заключённый.
Глеб въехал за магом. Баюна сюда не взяли (амулеты мешали спиритусам попасть на этаж, где держали зеркальника), а Хромов уже с минуту пыхтел сзади — много ходить сбазовец явно не привык.
В конце коридора был лифт с решёткой. Азарин на что-то нажал, и та поднялась.
На пути вниз он наставлял Глеба:
— К Лаэндо въедешь один — это его условие. Что бы ни случилось, не паникуй: он тебя не тронет.
— Ему дают античар? — нервно спросил Глеб.
— Нет, — Азарин с досадой поморщился, — от античара не будет никакого толку: в крови Лаэндо бактерии, пожирающие любой препарат. Но сектор набит амулетами, так что прибегнуть к магии здесь могу только я. У охраны огнестрельное оружие.
Лифт остановился. Глеб ощутил себя дайвером, решившим заснять акулу.
Новый проход, круглый зал — опять полутёмный. И запах, как в больнице.
— Тут оформляют заключённых, — пояснил Азарин, — а затем распределяют по секторам.
Глеб озирался: живописным зал не назовёшь…
Всего одна лампа — свет тускло-жёлтый, как гной. Шнур вместе с потолком скрыла тьма. Под лампой пентаграмма, в ней стул — железный, с ремнями… На них пятна, природу которых выяснять не хотелось.
Взгляд Глеба не укрылся от Азарина, и тот снисходительно заметил:
— Это для устрашения. На ремнях обыкновенная краска.
— Неужели?.. — буркнул Глеб.
— Не хочешь — не верь, — маг уже шагал дальше. — Мы не варвары, но в таком кресле даже чернотворец теряет спесь.
За столом справа сидел охранник — при виде вошедших он вскочил и взял под козырёк. Поверх его формы темнела кобура. Глеб задержал на ней взгляд, впервые видя волшебника с пистолетом.
Он недоумевал: куда ехать? — дверей-то нет… Но Азарин подошёл к стене и коснулся её.
Раздался скрежет, и пол завертелся; задвигались стены, будто декорации из картона… А когда встали на место, вокруг был уже не зал, а незнакомая комната.
— Недурно… — оценил Хромов. — Я уже бывал здесь, но так и не понял, в ч-чём секрет. Тюрьма меняет конструкцию, реагируя на вашу ауру?
— Плюс магия искажения пространства, — отозвался Азарин. — Часть стен перестраивается, часть примещается вместе с полом и потолком. Это делается трижды в день независимо от моих визитов: из тюрьмы, где нет постоянной планировки, сбежать нельзя.
Глеб был впечатлён: «Не мы прибыли в сектор "Икс", а сектор "Икс" прибыл к нам!»
Он вертел головой. Комната из камня, впереди дверь (опять бункерная), в стене скульптура в виде зеркального лица. Прижав к ней ладонь, Азарин предупредил:
— Приготовьтесь к неприятному запаху.
Створки разъехались, и Глеб закрыл рукой нос:
— Что это?!
— Флогрид — газ из лабораторий. Для человека безвреден.
— Безвреден?! — Глеба даже затошнило. — Да от такой вони помереть можно!
Азарин с усмешкой обернулся — в полутьме это выглядело зловеще:
— Флогрид нужен, чтобы усмирить химер.
Уточнять, о ком речь, не пришлось — химеры лежали вдоль прохода: морды крокодилов, панцири на спинах, шипастые лапы. Глаза — узкие, с жёлтой радужкой — смотрели лениво… Будто чудища решали, что лучше: отведать человечины или продолжать спать.
К ужасу Глеба, Азарин вошёл в коридор:
— Химер создают наши алхимики, используя ДНК животных. Очень капризные твари — не выносят яркого света.
— Поэтому здесь так темно? — смекнул Глеб.
Въезжать следом он не спешил. Заметив это, Азарин поторопил его:
— Не тяни резину. Химеры сейчас не опасны — флогрид снизил их агрессию.
Глеб въехал за ним, почти жалея, что спустился сюда.
— А если газ перестанет поступать?..
— Не перестанет, — Азарин не сбавлял шагу. — Здесь особая вентиляция: газ перекроют лишь в том случае, если объявят тревогу.
— И химеры разозлятся? — Глебу стало не по себе. — А как же охрана?
— Покинет сектор, — а кто не успеет, признается в профнепригодности… Посмертно.
Глеб пожалел, что открыл рот.
В конце коридора ждала новая дверь, сбоку блестело лицо из зеркала — как сканер на секретном объекте. Как и минутой раньше, Азарин нажал на него.
— К Лаэндо ведут пять буферных зон, — голос мага потонул в скрипе створок. — Это была первая.
Глеб выдохнул: опять коридор! И химеры дышат у стен.
Сзади хрипло чихнул Хромов.
— П-простите, — сбазовец шмыгнул носом, — эта вонь невыносима…
Он взял в рот таблетку, другую выронил. Глеб его даже пожалел. Азарин же шёл, как часовой — прямой, непоколебимый… Посмотришь — и не поверишь, что он способен на подлость.
Они пересекли пять коридоров. У шестой двери Азарин сказал:
— Дальше едешь сам.
Мандраж Глеба возрос. Конечно, Лаэндо — просто калека… Слепец, чью силу сдерживают амулеты. Но после битв с ним не верилось, что его можно сдержать.
Будто прочтя мысли Глеба, Хромов приободрил его:
— Между тобой и Лаэндо б-будет решётка — её и таран не пробьёт!
«Смотря какой таран», — подумал Глеб.
Азарин извлёк что-то из кармана:
— Светокомпенсатор, — он протянул Глебу круглые, с толстыми стёклами очки. — Действуют как прибор ночного видения, только эффективнее.
Глеб вспомнил, что Лаэндо не выносит света… выходит, в камере темно.
— А это передатчик, — Азарин вручил ему микрочип, похожий на бусину: крошечный зеркальный шарик. — Ваш разговор будет записан. И отсюда мы всё услышим; если что-то пойдёт не так, Лаэндо тут же обезвредят.
— Главное, — напутственно вставил Хромов, — узнай, что ему известно о Кали.
— И не дай себя запугать, — дополнил Азарин. — Что бы ты ни услышал, сохраняй невозмутимость.
— Как на ЭНПД? — уточнил Глеб.
Азарин отвёл взгляд. Вряд ли он притворялся — похоже, совесть его и впрямь кольнула… Или хотя бы её остатки.
— Ладно, я всё понял, — Глеб надел очки, — открывайте уже…
Створки расползлись, сзади фыркнула химера. Въехав в камеру, Глеб услышал пение:
У окошка не сиди,
Ты на небо погляди.
(тяжёлый лязг: за спиной закрылась дверь)
Ворон крыльями взмахнёт,
Твою душу украдёт.
Вспышка — светокомпенсатор «приспособился» к тьме. Глеб увидел комнату, благодаря очкам казавшуюся освещённой. Стены, пол и потолок стерильно белые. Впереди решётка, за ней «апартаменты» Лаэндо: кровать, умывальник, унитаз, стол со стулом. На нём зеркальник и сидел — лицом к двери.
Сидел и пел:
Душа в пепел превратится
И уже не возвратится.
Пепел ветер разнесёт,
Дьявол песню допоёт.
Глеб оцепенел. В Лесовье он Лаэндо едва видел — была ведь ночь… Зато теперь рассмотрел.
Тот был раздет до пояса и бос: скелет, обтянутый кожей… причём снежно-белой. Рёбра выпирают, вместо глаз — провалы без век. Волосы длинные, прямые. Грудь в язвах; некоторые сочатся гноем — почему-то зелёным.