Страница 29 из 128
— Что собираешься делать дальше?
— Вы хотите, чтобы я его повязал? Ему нужен мотороллер, машина, он патологически жаден. За деньги продаст отца родного. Мы должны доводить объект до суда, разоблачать его?
— Нет, конечно. Дальше все дело техники: сообщим в первый отдел завода, пусть его уволят тихо, без шума. Подальше от соблазна. От мелкого вреда он может перейти к преступлению.
Семен исчез, утром его не было на занятиях. Записи и карандаши лежали на столе, словно он только что вышел. Но так как Мыловар сразу стал работать со мной, я понял, что Семена больше нет. Наверно, ночью куда-нибудь улетел.
Вечером в общежитии появился майор Сидоров. Он сухо поздоровался со мной, пожал руку, сел в кресло и сказал:
— Ну, вот и все! Завтра мы подключим вас к группе военных переводчиков. Они на Танковом проезде. Получите там одежду, обувь, загранпаспорт, сделают вам комплексную прививку и — в путь. В Египте с вами свяжется наш человек из ГРУ, будете выполнять все его указания. В случае если кто-нибудь попытается вас привлечь к сотрудничеству, а это могут быть только люди из КГБ, сразу доложите советнику-посланнику, он наш резидент. У вас есть и будет только один хозяин — ГРУ, — сказал он резко и безапелляционно. — Всем остальным — от ворот поворот! Они любят на чужом фаллосе в рай, мы им этого не позволим.
Так, получив последние инструкции и наставления, я с группой военных переводчиков, одетых словно в униформу, в одинакового цвета и фасона костюмы с фабрики «Большевичка» и дешевые со шнурками туфли, в три часа ночи сел в самолет, который отправлялся в Каир.
Еще до того, как я узнал, куда лечу, мне вдруг приснился яркий сон с цветными картинками, будто я нахожусь в Порт-Саиде. Цветной сон, говорят, к исполнению желаний. Я видел огромный арабский базар, головы в чалмах, лица в чадрах, мечеть. Слышал призыв муэдзина: «Слушайте, правоверные!» Потом увидел кладбище — скопление вертикальных мраморных плит. И вдруг возле одной из них я увидел свою мать. Она положила на плиту свою натруженную, с вздувшимися венами руку. Лица не было видно, но я точно знал, что это моя мать. Сон внезапно кончился, я проснулся. Порт-Саид — звучало для меня как что-то таинственное и в то же время знакомое. Я невольно вспомнил рассказ Апухтина, как один из его героев умирал. Он слышал все, что говорили его родственники, видел их лица, слезы: одни искренние, другие лицемерные. Больше всех плакала и убивалась шестнадцатилетняя дочь. И ему очень хотелось ее утешить, он напрягся, хотел крикнуть, что не умер, он жив. Напряжение было так велико, что в глазах все померкло, а потом раздался детский плач, и умерший герой увидел себя в детской колыбели младенцем. Он умер, на смену ему родился другой человек. А кем же я был в той, предыдущей жизни? Может быть, я из арабского племени и жил в Порт-Саиде? Оттого так четко и ясно видел и базар, и кладбище, и слышал голос муэдзина. Потом я умер и, наверно, похоронен там на кладбище, где видел мать, душа моя вселилась в меня нынешнего. Хорошо бы побывать в Порт-Саиде, подумал я тогда. Было бы интересно взглянуть на этот город, может быть, действительно я его знаю.
Моя мечта о Порт-Саиде обрела реальность: от Каира всего километров двести, может быть, больше, и если мне повезет, я там буду.
Несмотря на январь, Египет встретил нас жарой. Недавно прошел хамсин, по-арабски это «пятьдесят». Ветер дует пятьдесят дней в году из западной пустыни и несет оттуда мелкие раскаленные частицы песка, они нагревают воздух. Солнце видится словно в пелене. Потом песчинки оседают, жара спадает, и дышится легко.
Нас поселили в гостинице, где были наши люди и наши порядки. Эта гостиница предназначалась для советских военных специалистов, ждущих приезда своих жен. На следующее утро пришел автобус, и нас, новичков, повезли на беседу к главе военных специалистов. Офицеры, в основном военные переводчики, были молодыми ребятами, которых срочно призвали в армию по указанию Десятого главного управления Генштаба. Их задача заключалась в работе при наших полковниках (здесь были почти все полковники). Я подозреваю, их сослали сюда обучать египетских офицеров военному делу, технике, военной доктрине, господствующей в нашей армии. Толку от них в частях никакого, а увольнять их не хотели. Вот они тут и изображали из себя крупных военных специалистов и советников.
Возглавлял всю здешнюю советскую колонию генерал-лейтенант Пожарский — умнейший и добрейший человек. Оттого переводчики и прозвали его ласково — Дед. К переводчикам он был снисходителен, он уважал в них интеллект, который они приобретали, изучая иностранные языки. Пожарский мог пожурить переводчика за провинность, а полковнику выдавал на всю катушку.
В колонии не было партийной организации и коммунистов: все мы были членами профсоюза, а возглавлял его — председатель — полковник Бобров, говорят, был замначальника политотдела с огромными правами, и мне кажется, он даже не подчинялся Пожарскому, а только ЦК КПСС. Раз в неделю он проводил профсоюзные собрания, на которые даже приглашались наши ведущие профсоюзные деятели из Александрии с флота, из Суэца и из пустыни, где стояли артиллерийские и ракетные установки. Все как и в обыкновенной партийной организации на Большой земле — так именовался Советский Союз. Любое решение — мы все дружно руки вверх — мы «за». Одобряем.
Дед мне понравился, он выставил сразу из кабинета всех полковников, оставил переводчиков и сказал:
— Сынки, у меня на вас надежда, вы лицо нашей страны, берегите ее авторитет своим поведением. Не уподобляйтесь некоторым военным специалистам. Они живут здесь как в лесу: копят фунты, чтобы купить машину. Поэтому едят хуже бедных арабов, не посещают культурных исторических мест. Будьте выше этого! Когда вернетесь — сможете рассказать, что такое Египет. С любыми вопросами — напрямую ко мне, без всякой субординации.
Так началась моя двойная жизнь в Египте. Жизнь советского разведчика, прикрытого крышей военного переводчика. Было у меня и другое прикрытие — журналиста агентства печати «Новости». Но этим прикрытием я мог воспользоваться только тогда, когда выеду в другую страну. Поэтому был снабжен специальными документами, аккредитационной карточкой и удостоверением личности.
Спустя примерно неделю меня пригласили в посольство. Со мной хотел познакомиться советник-посланник или попросту заместитель посла Петр Иванович Шеин, резидент ГРУ в Египте. Меня встретил высокий, седовласый мужчина в очках с тонкой оправой, чем-то смахивающий на Лаврентия Берию. Костюм на нем, конечно, не с того склада, где нас, как в инкубаторе, обряжали в одежду одинаковых фасонов двух цветов: светло-коричневого и светло-зеленого. У заместителя посла костюм темно-синий, наверно, прямо от Кардена из Парижа. Он был чисто выбрит и распространял тонкий запах французской туалетной воды.
Он улыбнулся, показав обилие белых зубов. Это была не дежурная улыбка, так по крайней мере казалось, и вышел из-за стола мне навстречу.
— Наконец-то ты приехал, Анатоль. — Он назвал меня настоящим именем, и прозвучало вступление так, как будто действительно меня долго ждал, очень ждал, томился, и вот я — появился. Сразу дал мне понять, что здесь нет начальника и подчиненного, есть два соратника, делающих одно общее дело — от успеха одного зависит успех другого и всей операции.
— Я таким тебя и представлял: высокий, мужественный, обаятельный. Семья у тебя есть?
— Нет! Я разведен, — ответил я, удивляясь этому глупому вопросу. Он ждал меня, получил ориентировку, где обязательно указано мое семейное положение. Зачем это лицемерие?
— Перейду прямо к делу. Тебя прикрепили переводчиком к нашему человеку, который получил указание по меньше тебя загружать. Три дня дается на ознакомление с городом. Египтяне дружелюбны, можешь без опасений бывать, где хочешь. Здесь, на острове Замалек, расположены посольства и некоторые представительства. Вступай в контакты с европейцами: мужчинами, женщинами. Знакомься в барах, ресторанах, побывай в ночном клубе «Оберж де Пирамид» — «У подножия пирамид». Там бывают европейцы и американцы. Днем у пирамид много туристов, полезай вместе с ними внутрь. Не будь навязчивым, но будь настойчивым. Если что, представься финном из Турку, ведешь дела с инвестиционным банком. Информацию получишь. С иностранцами из посольств в связь не вступай, как узнаешь — сразу уходи от контакта.