Страница 55 из 86
***
К полудню пошли тяжёлые тучи и полил мелкий нудный дождь. Стало холодно.
Суури скрылись вдали, слились с землёй за пеленой мороси.
След уводил всё в том же направлении.
Вёёниемин, промокший, озябший, шёл, не давая себе продыха. Шёл, зная, что нужно идти, что нужно непременно выбраться из гиблых пределов пустоши. Отупел от холода, но шёл. Только шмыгал носом, да хлюпал по жиже промокшими пэйги. Ни мыслей в голове, ни чувств в сердце, одно упрямое стремление. "Не сломите, юхти проклятые! Не уморишь холодом, злой Хозяин!" Смаргивая стекающие с бровей капли, глядел под ноги. Что увидишь впереди? Разве всё ту же муть в воздухе, да залитую водой глину.
Следы суури стали глубже: стояли до краёв наполненные водой. Ноги охотника тоже стали чаще проваливаться – только успевал выдёргивать. И луж по сторонам стало больше. Через некоторое время дошёл до места, где тропу суури залила поднявшаяся вода. Озадаченно озрился, ища обхода. Свернул вправо, где глина и ил ещё оставались свободными. Ступил - и ухнул по колено в предательскую грязь. Став на четвереньки, выколупался и заелозил прочь. Передвигаясь на руках и ногах, отполз подальше, осторожно, боясь снова провалиться, встал, опираясь на копьё. Вроде держит земля. След суури виднелся в стороне. Приближаться к нему не стал, а пошёл пообочь, лишь иногда поглядывая, чтоб ненароком не уклониться с пути.
Он брёл уже неведомо сколь долго, когда опущенный оземь взгляд его упёрся в грязное месиво у самых пэйги. Лохмы грязной шерсти, торчащие кости, оголившийся оскал зубов. От неожиданности Вёёниемин отпрянул на пару шагов, широко открыв глаза и скривив губы от отвращения. Ноздрей его достиг едкий дух тления. Это была полуразложившаяся туша оленя, до середины туловища погружённая в грязь. Животное либо замыло бурным потоком талых вод, либо оно погибло, завязнув в зыбуне. Охотник пробормотал заклинание, отводящее опасность и, стараясь не наступить на ошмётья шерсти, пошёл дальше.
Вскоре он набрёл ещё на два трупа. Рядышком, откинувшись на бок, лежали олень и крупный медведь. Оба сильно иссохли и были потрёпаны птицами или песцами. Вероятно, хищник позарился на увязшего в грязи всеми четырьмя ногами оленя и сам оказался в ловушке. Сейчас илистая поверхность смотрелась вполне плотной, но проверять так ли это на самом деле охотник не стал; обошёл тела погибших зверей стороной.
Чем дальше он углублялся в просторы пустоши, тем больше мёртвых тел ему попадалось. Особенно много трупов и костей он находил в озерцах стоячей воды, куда животные, должно быть, заходили, чтобы утолить жажду: здесь глина под их ногами проваливалась, и они погружались в жижу, из которой уже никак не могли выбраться и умирали мучительной голодной смертью. Кое-где лежали очищенные от плоти пернатыми хищниками костяки: белые кости были хорошо видны издали. Проходя мимо очередного озерца, он остановился и заглянул в его мелкие прозрачные воды. Оттуда на него чёрными провалами глазниц смотрели оленьи, бизоньи и ещё невесть чьи черепа; мглистая поверхность дна была завалена грудами костей.
Вёёниемин в порыве охватившего его ужаса и отвращения шагнул прочь, оступился и шмякнулся задом в мелкую лужу, разбрасывая вокруг жидкую грязь. Выронив копьё, он распростёр руки, стараясь заслониться от увиденного; пальцы его мелко дрожали, а зубы в оскале побелевших губ отбивали мелкую дробь. Он будто заглянул в чертоги Туннело – Великой страны Смерти...
***
Позже он шёл, уже не обращая внимания на множество разной степени гниения тел, на торчащие тут и там из осклизлой земли и галечника кости. Глаз привык к разным видам смерти, и сознание не отмечало их более. Слишком многоликой явила себя смерть в этих гиблых просторах.
Всё так же моросил мелкий дождь. По-прежнему юркие щупальца холода забирались под одежду и обвивали спину и плечи. То и дело он перекладывал копьё из одной руки в другую, потому что пальцы немели. Но он упорно шлёпал обросшими грязью пэйги вдоль следа суури. А мглистая поверхность Туннело никак не кончалась, теряясь за завесой влаги.
Ближе к вечеру тучи начало растягивать. Сквозь прораны засветило солнце, высвечивая жёлтые пятна на бурой поверхности Туннело и зажигая лужи и озерки.
Поднявшийся ветерок постепенно просушивал одежду и Вёёниемин немного повеселел.