Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 54 из 86

            В месте, где суури переходили ручей, осталось грязное месиво. Воткнув копьё в воду, охотник перемахнул через хлябь и по широкой проторенной дороге начал подъём на возвышенность.

            Перевалив холм, он вышел к плоской равнине, которая тянулась в дрожании разогретого воздуха насколько хватало глаз, и смыкалась с бледным небом в неверном мареве. След суури по-прежнему, уводил к северу. Колеблющаяся дымка мешала увидеть их самих, но Вёёниемин не сомневался, что скоро сможет приблизиться к стаду. Только б натруженные ноги не подвели.

            Изменившийся характер местности принёс и новые трудности. Через некоторое время, перепрыгивая с кочки на кочку, дабы не промочить ноги в сочащейся из-под травы воде, он уже с сожалением вспоминал оставшиеся позади холмы с их крутыми, но сухими подъёмами и спусками. Суури стоящая во всех впадинках и рытвинах вода совсем не смущала: они шли напролом, придерживаясь выбранного направления. Тропа взрыхлила равнину влажной чёрной полосой. Лишь попадавшиеся на пути крупные лужи, да и то не всегда, заставляли их делать обходы. Так что, продвижение по казавшейся издали гладкой равнине оказалось делом не простым. Стараясь уберечь ноги, Вёёниемин нередко значительно отходил от тропы суури, тем самым теряя время. После полудня, не видя ни намёка на шедших где-то впереди животных, он понял, что догнать стадо сегодня ему никак не удастся. Но это его не слишком беспокоило: след был ясным и сбиться с него, даже при желании, никак не получится.

            Лишь к вечеру третьего дня он нагнал стадо. Взобравшись на большой, чёрной земли, бугор (заприметил его ещё издали), рассечённый глубокими разломами, в которых проблёскивал лёд, он увидел бредущих тонкой вереницей суури. Они подходили к тянущейся до синеющих вдали холмов бурой пустоши, усеянной широкими разливами воды и испещрённой светлыми линиями потоков, отражавшими пробивающееся сквозь серую пелену высоких туч солнце. Охотник ткнул копьё в сырую землю и сполз по древку на четвереньки. Дух его успокоился, смятение чувств медленно отхлынуло прочь. Последнюю ночь он много чего передумал, собирался даже поворотить назад, да дал себе зарок: если сегодня не увидит стада, то прекратит погоню. И вот, догнал.

            Только чего больше в душе - радости или грусти - не ясно. Коли б не нагнал бы он суури, то завтра уже шёл бы обратно, встречь братьям; а так и не знаешь, где конец пути. Сколь долго суури будут упрямо идти на полночь? И, главное, возможет ли он следовать за ними?

            Посидев немного, он поднялся и, скатившись с чёрного бугра, быстрым шагом пошёл вслед удаляющемуся стаду.

 

***

            Пред ним лежала зыбкая глинистая гладь, по которой пробуровили глубокую колею прошедшие здесь незадолго суури. Повсюду лежали россыпи галечника и торчали крупные глыбы серого гранита. На берегу ближайшей мелководной речушки громоздились завалы тонкоствольной лиственицы. И всюду сучья, куски коры, ошмётья прошлогодней травы. Неприглядное и пугающее зрелище, особенно после влажной зелени оставшейся позади равнины.

            Помедлив на краю твёрдого кочкарника, Вёёниемин неуверенно ступил на замытую вешними потоками глину, ступнями ощущая её предательскую податливость и мягкость. Он вгляделся вперёд: за широким озером, искрящимся в лучах проглянувшего низкого утреннего солнца, двигались мохнатые комья, такие же бурые, как окружающая земля. Проморгавшись, он осторожно двинулся вдоль следа.

            Последняя ночь на сырой равнине показалась ему бесконечно долгой. Спать пришлось, впрочем, как и в предыдущие пару ночей, с мокрыми ногами, удовольствовавшись лишь скромной подстилкой из травы. Было зябко. Где-то вблизи, скрытое тьмою, ночевало на краю бесплодной пустоши стадо суури: слышалось громкое посапывание взрослых животных и утробное хрюканье и стоны детёнышей. Большую часть ночи Вёёниемин пролежал, прислушиваясь к этим звукам, лишённый сна.

            А утром, едва забрезжил рассвет, стадо задвигалось. Животные бродили по пышному ковру зелени и жадно, впрок, наедались травы. Охотник ждал, вжавшись в подстилку, лишь иногда осторожно выглядывая из зарослей осоки. Когда суури направились к пустоши, Вёёниемин приподнялся и сел, провожая животных насупленным усталым взглядом. Только когда стадо начало по широкой дуге огибать огромную мелкую лужу с торчащими из воды стволами принесённых вешним половодьем деревьев, он поднялся на ноги и засобирался в путь.

            Запасы еды истощились, но он надеялся, что даже на этой неприглядной земле отыщет какую-нибудь птицу: множество озёр и луж должны привлекать сюда гагар, уток и гусей. Пугало только то, что пустошь казалась бескрайней: если он не перейдёт её до вечера, ему придётся провести на ней ночь, что не сулило ничего хорошего. Гиблое место. Чуждое человеку.

            Сегодня он не пытался догнать суури. Выбрав удобный темп, он старался держаться на расстоянии от стада, чтобы не беспокоить попусту животных. Издали ему хорошо было их видно, а след в глине точно указывал безопасную дорогу: если здесь прошли суури, то ему и подавно нечего бояться быть проглоченным зыбунами.