Страница 51 из 61
– Да как тут поймёшь! Оранжевый и оранжевый!
– У нас для них всё же солнца мало, это не Сан-Диего, поэтому у самого ствола срывать не стоит – кислятина кислятиной. Вот, держи.
Я протянула ей апельсин, она взяла и тихо поблагодарила. Казалось, она о чём-то глубоко задумалась, и я решила вернуться к сбору апельсинов, чтобы не мешать.
– Вот Роза там в книге без курсов родила, даже почти не заметила….
– Это не она родила, – отозвалась я, слезая со стремянки. – Это Стейнбек так написал. Мужики-то тогда при родах не присутствовали, а у женщины поинтересоваться, наверное, было ниже его мужского достоинства. Я не помню, в каком произведении Джейн Остин была фраза – типа, вы не понимаете женскую психологию, потому что все книги про женщин написаны мужчинами. Ну и, как ты думаешь, мне бы хотя бы десять центов заплатили за работу?
Я с тоской посмотрела в таз и сказала:
– Всё-таки какая на хрен земля обетованная… Столько воды выливаем, чтобы вырастить хоть что-то. Вон индейцы веками жрали свои оладьи из желудей и не думали клубнику выращивать!
– Да ладно тебе! Лучше уж апельсины собирать, чем на ферме пахать… В Канзасе. Откуда они там ехали на своём грузовике?
– Из Канзаса Дороти была в “Волшебнике из страны Оз”, а эти… Да какая разница, всё равно хрен на редьку сменили. Помнишь, из музея плакаты того времени – улыбающаяся блондинка держит в руке артишок? Люблю я плакаты того времени, не то что сейчас мы фотошопим всё, а там акварель не хуже Тулуз-Лотрека.
– Он не писал акварелью, – скривилась Аманда. – Но ты права – произведение искусства, а не то, что мы с тобой делаем.
– Только правды в рекламе, что сейчас, что тогда не было и не будет. Посмотрела бы я, как эта блондинка заулыбалась бы после двенадцати часов в поле под палящим солнцем или на конвейере консервного завода. Достижения! Консервы научились делать! Похоже, они так и людей в консервы закатывали на таком рабском труде. Впрочем, что изменилось-то? Мексиканцы до сих пор землю обетованную вспахивают за гроши.
– А их никто не звал сюда, сидели бы у себя в Мексике…
– Злая ты, Аманда, – я бросила в таз последний апельсин. – Им же детей надо кормить… К тому же, вот ты ведь не хочешь ни дома убирать, ни клубнику собирать, а кто это будет делать?
– Знаешь, я и налоги не хочу платить, чтобы их содержать!
– Опять ты не права. Ты ничего не изменишь – одного нелегала выкинешь из страны, десять приползут. Так лучше пусть их дети сыты и здоровы будут, да образование получат наравне с нашими, потому что нашим детям с ними бок о бок жить.
– Это тебе отец в голову вбил? – Аманда уже доедала апельсин, и было непонятно, из-за чего перекошено её лицо: из-за кислого сока или моих слов. – Права геям, которые налоги ваши не тратят, вы давать не хотите, а вот всяких нелегалов готовы спонсировать. Ты почитай, сколько наших собственных детей голодает! Ты вот отнесла еду бедным в этом году?
Я кинула ещё пару апельсинов в таз и подняла его.
– Отец каждый год жертвует на благотворительный обед. И вообще, он двадцать лет волонтерил в пожарной команде.
Я прошла в дом, оставив Аманду во дворе одну. Отец на диване читал газету.
– Похоже, в журналистике действительно кризис, и правильно, что газеты закрывают. Читать абсолютно нечего.
– Папа, включи компьютер и читай что угодно. Выброси ты этот местный мусор – чего там могут написать из того, что тебе кассир ещё не рассказал?
– Вот тут статья есть о том, какая смесь лучше. Может, твоей подруге будет интересно?
– Папа, она грудью собралась кормить. Материнское молоко лучше самой дорогой биологически чистой смеси.
– А вы завтра когда собираетесь уехать? – спросил отец, отложив в сторону газету, и я поняла, что все предыдущие реплики были прелюдией к этому вопросу. Он стал вдруг каким-то совсем грустным.
Я поджала губы и ответила:
– Мы утром поедем на океан рисовать. Нам надо на этой неделе сдать пейзаж по живописи.
– Возьмёте меня с собой?
Я поджала губы ещё сильнее, зная, что Аманда не терпит посторонних во время работы, но не могла подобрать нейтральных фраз для отказа. И вдруг услышала голос Аманды и, обернувшись, увидела её стоящей подле балконной двери, как обычно, с рукой на животе.
– Конечно, Джим, поедем все вместе. Кейти хочет побыть вместе, раз на Рождество она едет со мной в Рино.
– А может всё-таки не стоит ей ехать? – спросил отец, будто меня вообще не было рядом. – Ты захочешь побыть с женихом, Кейти будет только мешать.
– Нет, всё нормально. Он только на один день прилетит. У него очень много работы, – не краснея, соврала Аманда.