Страница 52 из 61
Это дурацкая ложь пришла на ум обеим одновременно. Все два часа дороги Аманда с каменным лицом смотрела в окно на выжженные горы, с нетерпением ожидавшие зимних дождей. Она то и дело нервно сжимала пальцы, распластанные на заметно выросшем за неделю животе.
– Тебе действительно так важно, что подумает мой отец? – спросила я, не отрывая взгляда от дороги.
– Нет, не важно, – ответила Аманда очень тихо. – Я просто боюсь, что он помешает нашему с тобой общению. Ну типа я такая непутёвая, что буду оказывать на тебя дурное влияние, бла-бла-бла, бла-бла-бла… Ну ты же знаешь, как родители умеют.
– Так давай… – начала я и осеклась, боясь толкать Аманду на вранье, но она сама закончила мою фразу.
– У меня ведь кольца нет, не прокатит помолвка.
– Скажем, что у тебя аллергия. Я вон не могу носить кольца, отец это знает.
– Ага, встретились такие две аллергичные, блин…
– Тогда скажешь, что боишься потерять, а страховку на бриллиант вы не оформили.
– Кейти, тебе романы писать надо…
– Тогда скажи отцу, что он учится на восточном побережье и прилетит только на Рождество, тогда вы и объявите о помолвке или… Ну прямо и поженитесь, у вас же в Рино это все в один день можно сделать, а?
– Не хочу врать.
– Но и правду говорить не хочешь! Ну я тоже не хочу врать отцу, но… Это только на три дня вранье.
Отец снова взял газету и попытался начать читать, а мы пошли на кухню мыть апельсины. Проведя всё утро на кухне, мы не планировали покидать её до обеда. Теперь уже втроём. Было приятно видеть отца при деле, а не сгорбившимся на диване. Отец протянул полный стакан Аманде:
– Ты непроцеженный пьёшь? – Аманда кивнула. – А вот моя жена терпеть не могла мякоть, приходилось дважды процеживать. Получалась прозрачная муть, но ей нравилось.
Аманда приняла из его рук стакан и виновато улыбнулась. Я сжала пальцы. Отец почувствовал напряжение и со вздохом опустился на стул у стола.
– Когда мы родили первого ребёнка, – начал отец, и я наградила его убийственным взглядом, но он его не заметил, потому что изучал рисунок салфетки под вазой с фруктами, – в Сан-Франциско только-только спала волна хиппи, и педиатры стали всех пугать мёдом. Хиппи ведь тоже тогда ратовали за всё натуральное – никакой смеси, только грудное молоко. Однако, дети у них заболевали очень странной болезнью, с судорогами.
– Папа! – не выдержала я. – Не надо страшилок!
– Кейти, дослушай, это вовсе не страшилка, – отец поднял на меня глаза, вынудив меня опустить свои. – Это наша история. Вы все теперь знаете, что детям до года нельзя давать мёд, но каких-то тридцать лет назад никто об этом не знал. Хиппи решили, что сахар – это химия, поэтому воду детишкам подслащивали исключительно мёдом. А в мёде может содержаться ботулотоксин, с которым организм младенца не способен бороться. Врачи зашли в тупик и устроили тогда целое расследование. Они стали пристально изучать, как хиппи за своими детьми ухаживают – так и вышли на медовую воду. Хорошо, что удалось спасти малышей. Ладно, не слушайте меня, вы всё теперь сами со своим интернетом знаете и без врачей.
Аманда сумела не ответить. Но слишком уж шумно открыла духовку, чтобы достать пирог. Отец помог перевернуть его на блюдо клюквой вверх, а потом они вместе достали индюшку, а я зачем-то буркнула:
– Осталось только индейцами вырядиться…
– Помнишь, – оживился отец. – У тебя отличная фотография есть в костюме индейца со спектакля в третьем классе, кажется. Надо поискать...
– Не надо!
Я не понимала, почему у меня вдруг резко испортилось настроение. Даже не хотелось пробовать ароматное чудо – хотелось запереться в комнате, как в детстве. Но тут я почувствовала на плече отцовскую руку. Оказалось, что второй он обнимает Аманду. Мне вновь стало неловко – будто я была в гостях, а не дома. Ну а потом отец сказал:
– Знаешь, жалко, что мы не родили четвёртого ребёнка. Парни росли вместе, и тебе было бы хорошо с сестрой.
Я искоса взглянула на Аманду, вспомнив свои слова о сестринской любви. Но она не глядела на меня, она смотрела в пол.