Страница 39 из 49
Я сглотнула горький комок, застывший в горле, и протянула руки, глупо улыбавшейся, Вирджинии. Та взяла верёвку и как обычно перевязала мои запястья, приговаривая шепотом:
- Вот так, деточка, С Божьей помощью и ты, адское отродье, на что-то пригодишься.
Вот, никогда не понимала, как в человеке могут уживаться зверский садизм и религиозность. Это, ведь, противоречивые понятия, или нет? А кроме того, Стивенсон в её глазах, тоже должен быть «адским отродием», но вот, - нет же, для неё он - хорош.
Когда мы вышли на террасу, я взглядом сразу уцепилась за маму, выделив её из окружающих женщин. И тут же поняла – сегодня с ней что-то не так. Глаза горят каким-то неистовым блеском, на щеках болезненный румянец, а из кармана торчит в четверо сложенный, лист бумаги.
- Я люблю тебя, Настя, - Сказала Юлиана, схватив меня за запястье.
Боже, как я долго не слышала этих слов, и как хотела верить, что это – действительно правда.
- И я тебя, мама, - Отозвалась я, глотая слёзы, которые тут же выступили на глазах.
Она попыталась меня обнять, но тётка в белом халате грубо оттолкнула её, и Юлианна отлетела в сторону, а затем посмотела мне в глаза и произнесла:
- Я спасала одного ребёнка, затем полюбила второго, а третьего – уже не хочу.
И с этими словами, она подбежала к Вирджинии и со всей силы уцепилась ей в глотку, а затем толкнула, заставив толстуху повиснуть над самым бортиком. Надсмотрщица истошно завизжала и на мгновенье они обе, сцепившись руками, зависли над пропастью. А затем, Вирджиния оттолкнула соперницу и Юлиана полетела вниз.
- Мамааааааа, - Вырвалось из моей груди, но было уже поздно – верёвки сковали мои запястья, не давая пошелхнуться ни на один сантимер, а мама, в это время, непоправимо приближалась к земле.