Страница 46 из 115
Два или три дня она не покидала своих покоев и запретила даже холопкам приходить к ней. Лишь на праздники она нарушила уединение - может быть, потому, что патриарха Сварга навестили соседи, желая просватать его дочь. Но Жива не стала слушать послов, и они уехали ни с чем. Жива оставалась незамужней.
На сей раз Перун ее понял, решив, что сестра убивается по погибшему Велесу.
Меньше всего на свете дочь Сварга сейчас думала о женихе - пусть и сыне соседа. Прижимая к груди горшок с настоем, она спешила к Велесу. Все праздничные дни он провел почти один - Жива забегала сменить ему повязку, прибраться и накормить больного: отойти надолго мешали гости. Проводив их, Жива неожиданно поняла, что готова прожить жизнь одна - лишь бы не выходить замуж за другого. А он, единственный, был рядом.
Над ее головой жестко, как схваченные морозом листья, зашуршали перья. Остановившись как вкопанная, Жива обернулась. На улице уже стемнело, свет давали только горящие окна и пляшущие на ветру факелы, но она все равно разглядела сидящую на гребне крепостной стены огромную, чуть ли не в рост человека, лохматую птицу. Перья ее стояли дыбом от ветра. Жива остолбенела голова, шея и плечи птицы были человеческими. От холода обнаженная кожа покраснела. Птица закрывала шею поднятыми крыльями, выглядывая из-за них то одним, то другим глазом.
Несколько мгновений женщина молчала, переводя взгляд с когтистых лап и крыльев на лицо полуптицы и обратно, а потом тихо спросила, видя, что существо не нападает, а только с любопытством разглядывает ее:
- Кто ты - человек или птица?
Гость поежился, открывая разрумянившееся на морозе лицо вечно молодого мужчины с веселым блеском светлых глаз.
- Ни то ни другое, - чуть хрипловатым голосом заявил он. - Я Гамаюн, сын Сирин. А ты кто? Перуну не родня ли?
- Сестра, - согласилась Жива. - Живой зовут.
- Моя мать - враг Перуна, - открыл Гамаюн.
Жива обернулась назад, на главную башню, откуда только что ушла. По дороге она столкнулась с Перуном, но тот даже не посмотрел в сторону сестры.
- Он уже несколько дней ничего от ненависти не видит, - сказала Жива. Если ты знаешься с его врагами, лучше улетай, пока не поздно. Если он найдет здесь тебя...
- Убьет, - пожал плечами Гамаюн. - Мы виделись только что!
Жива ахнула.
- Тогда тебе повезло. - Она подошла ближе. - Эти дни к нему лучше не подходить. Он со всеми перессорился - даже с Ящером. Во всем мире только Даждь мог бы его остановить, но Даждя нет!
Гамаюн наклонился так низко, что его глаза оказались на одном уровне с лицом женщины. Он с таинственным видом обнял ее крылом за плечо, не давая отойти.
- Если ты мне поверишь, - загадочно шепнул он, - то я тебе такое скажу!..
Глаза полуптицы поблескивали во тьме. Жива разглядела в них боль и страх и кивнула:
- Говори!
- Я весть о Дажде принес. Помощь ему нужна! Жива ахнула, чувствуя, как подкашиваются ноги.
Вспомнилось забытое когда-то дорогое лицо, ее первая, еще полудетская любовь и боль потери, от которой ее избавил Велес. Вспомнились ее тревоги и зависть, когда она, одинокая, каждый день видела Марену и Даждя - сначала счастливых, а потом постепенно становящихся друг другу чужими. Даждь в те годы часто заходил к ней, подолгу сидел молча, но чувствовалось, что в тихих покоях Живы он старался избавиться от гложущей его боли. Жива одна понимала, что всему виной Марена, и она догадалась, что была права, когда имя сестрицы-соперницы прозвучало из уст гонца.
- Прости, я не могу говорить о ней, - потупился Гамаюн. - Я должен найти помощь поскорее, иначе она его убьет. Но здесь никто не будет меня слушать...
Он осекся, потому что Жива решительно взяла его за лапу.
- Я, кажется, смогу найти помощь, - сказала она, - Но только надо, чтобы никто не догадался, что это сделала я. Подожди здесь до ночи, когда погасят огни и все уснут. Тогда я приду на это самое место... Ты будешь ждать?
Гамаюн выпрямился, оглядывая замок. Он не верил, что помочь ему может хрупкая женщина с испуганными глазами, так похожая на Перуна. Но она крепко держала его за лапу, и Гамаюн, отбросив колебания, посмотрел на нее.
- Я буду ждать, Жива, дочь Сварга, - сказал он.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Вбежав в комнату, Жива заперла дверь на крючок, что делала в редких случаях. Заждавшийся Велес с тревогой следил за нею с ложа. Он давно уже чувствовал, что силы возвращаются к нему, только правая рука все еще была слаба да в груди что-то подозрительно хрипело при вздохах. Это могло ему стоить жизни в бою, а потому он, зная, что находится под носом у смертельного врага, втайне от Живы начинал вставать с постели и разминал руку. Сейчас он успел вернуться на ложе, будто ничего не было, но взволнованное лицо женщины заставило его забыть об осторожности. Велес сбросил шкуру и вскочил, протягивая к ней здоровую руку.
- Что случилось? - спросил он. - Перун, да?
Жива поставила на камни очага горшок и откинула со лба накидку плаща. Взгляд ее скользнул по фигуре Велеса - полуобнаженный, он и сейчас, с висящей правой рукой, являл собой грозного бойца.
- Ляг, - негромко приказала она. - Тебе нельзя.
- Но Перун...
- Это не он! - Жива сбросила плащ, пригладила волосы.
Велес жадно смотрел на ее нежно-зеленое платье, туго обтягивающее ладное, крепкое тело.
- А кто тогда? Что случилось?.. На тебе лица нет!
- Вернись в постель, - повторила Жива. - Тогда скажу!
Велес послушно сел.
- Я воин, - негромко сказал он. - Я не могу долго сидеть на одном месте. Подле тебя я в безопасности, но если Перун заподозрит неладное, лежачий я не смогу тебя защитить.
Он протянул здоровую руку, и Жива подошла, взяла ее в ладони, отогревая свои замерзшие пальцы. Велес потянул ее к себе, и женщина, не выпуская его руки, присела к нему на колено.
- Я кое-что принесла тебе с праздничного стола, - сказала она. Праздники закончились, а для тебя пусть они немного продолжатся.
- Когда ты здесь, для меня уже праздник, - неловко молвил Велес. - Эти дни ты и минутки лишней не была со мной. Я тебя обидел?
Вынув ладонь из рук Живы, он осторожно обнял женщину за плечи, привлекая к себе. Она не сопротивлялась впервые за долгое время, приникла к его широкому плечу, а щекой - к теплой твердой коже. Густая полуседая грива Велесовых волос смешалась с ее чуть растрепавшимися рыжими. Больная правая рука Велеса лежала на коленях Живы. Женщина чувствовала, как напряжено его тело, как он борется с собой, не зная, раздавить ее в объятьях или выпустить нежные плечи, пока они не хрустнули под его рукой. Желая успокоить его, Жива легонько погладила Велеса, и он прерывисто вздохнул, прижимая ее к себе.