Страница 45 из 115
- Ты должна знать, - Велес повысил голос, не обращая внимания на растущую при каждом слове боль в груди, - что я не прикасался к ней в тот, последний раз... Ну, когда унес ее... Просто у меня не было выхода - я испугался, что Перун убьет ее. Она к тому времени уже была тяжела от него, ребенок в ее чреве - от Перуна, я тут ни при чем... Если бы она порвала с ним, я бы взял ее и не стал бы делать различий между ее детьми... Но она оказалась такой... Я не знал ее раньше, не понимал! - Голос его сорвался. Он натужно закашлялся, и Жива испуганно рванулась к нему, но Велес все-таки договорил: - Теперь она мне как сестра - я отказался от нее... отпустил, и мне жаль...
- Тебе жаль? - ахнула Жива. - А ее Перун запер в башне и запретил кому бы то ни было видеться с нею! Он даже не позволил ей побыть с сыновьями! Она уже несколько дней сидит под замком, и неизвестно, что ее ждет, а ты говоришь - жаль!
- Да! - Велес рванулся к женщине, выпрямляясь и забыв о ране. - Я говорил с Дивой и впервые понял ее. Потому и решил сам вернуть ее Перуну. Если бы он дал мне шанс все объяснить, я бы сказал ему, что преклоняюсь перед его женой и отказываюсь от борьбы за нее. Если бы несколько лет назад я знал о ней то, что знаю теперь, ничего бы этого не было, и я...
Он не договорил - силы покинули его, он закашлялся, падая в постель. На губах его и повязке на плече выступила кровь.
Жива забыла о споре.
- Потерпи, я сейчас! - воскликнула она, бросаясь к оставленному на лавке горшку. - Потерпи немного!
Принесенное варево успело поостыть, и Велес ничего не чувствовал, когда Жива промывала рану и меняла пропитавшуюся кровью повязку. Успокоившись, он терпеливо ждал, но женщина еще долго не решалась заговорить. Наконец она мягко дотронулась до его руки и прошептала:
- Прости. Я не хотела тебя обидеть - совсем забыла, что тебе нельзя волноваться!
Велес посмотрел на свою забинтованную грудь.
- Ты уже дважды спасаешь мня от Перуна, - сказал он. - Я твой вечный должник...
- Тебе вредно много разговаривать, - остановила его Жива. - Ты должен восстановить силы...
- И уйти отсюда? От тебя? - Дотянувшись, Велес накрыл ладонью руку Живы. - Что мне сделать для тебя?.. Понимаю, после того, что случилось с Дивой по моей вине, ваша семья меня на дух не переносит... Но если бы ты знала, что творится у меня внутри!
Продолжая говорить, он осторожно взял безвольную руку Живы и подтянул женщину ближе. Она не сопротивлялась, пока не оказалась в его объятьях. Горячее дыхание обожгло ей щеку. Не удержавшись, Жива оперлась о грудь Велеса. Он уже потянулся к ней, но, словно опомнившись, Жива вдруг повела плечами.
- А ну пусти, - прошептала она и рванулась прочь.
- Не бойся меня! - Велес схватил ее за плечи. - Пойми, я...
- Нет! - Жива отстранилась, с силой упираясь ладонями ему в грудь. Зеленые очи ее сверкали почти так же неистово, как глаза Перуна. - Это ты пойми меня! Я до сих пор помню, что ты не дал мне убить себя в ночь свадьбы Даждя. Ты разбудил во мне жажду жизни, воскресил меня, дал надежду... В ту ночь я почти полюбила тебя!.. - Не веря своим ушам, Велес встрепенулся, но Жива остановила его твердым взглядом. - Да, - продолжала она, - я тебя любила в ту ночь! И бросилась защищать от брата потому, что ты для меня очень много значил. Я даже не догадывалась о том, кто ты на самом деле. Что ты сделал с нами, я узнала от брата, когда он вез меня домой... Но мне было все равно, что говорят про тебя. Я думала - ты вернешься однажды и сам мне все расскажешь. Я ждала - годы ждала твоего возвращения! Я думала, что ты погиб... Но я тебе верила, а потому терпела одиночество... А ты вернулся только для того, чтобы снова все разрушить!
Она замолчала и отстранилась, словно сама испугалась своих слов. Велес не мог поверить. Он только смотрел на немолодую рыжеволосую женщину, с трудом воспринимая происходящее.
- Я отрекся от Дивы, - наконец выговорил он. - Она мне говорила... почти то же самое, что я сказал тебе... Я помнил о тебе эти годы, но... Что я наделал!
Велес откинулся назад, закрывая глаза. Лицо исказила судорога боли, и Жива мигом оказалась рядом.
- Болит? - участливо спросила она, касаясь плеча под повязкой.
- Прости, - только и смог выдавить Велес.
Шли дни - время не стояло, словно торопясь поскорее отодвинуть последние события в прошлое. Вскоре после возвращения Дивы выпал снег и пришла зима. А потом покинул замок Перун - Сварожичу нагадали, что его противник еще жив, и он отправился его искать.
Поиск ничего не дал - следов Велеса обнаружить не удалось. Вернувшись через четыре дня злой на весь свет, витязь ушел в себя. Он бродил по замку мрачнее тучи и не хотел никого видеть. Он рассорился даже с Ящером, и зверь нарочито не обращал внимания на бывшего друга, целыми днями то летая в одиночестве над занесенными снегом долинами, то отсиживаясь на крепостной стене и греясь в лучах зимнего солнца. Приближались самые короткие дни время перелома года.
Обычно в эту пору готовятся проводить прошлое и встретить будущее. По легендам, в эти дни, когда здесь, на севере, люди еще не селились, случилось несчастье - солнце погасло вообще. Одни считали, что это сделали злые духи, другие - что всему виной были грехи предков. Те, кто знали правду, погибли в то время, а уцелевшие придумывали сотни историй, одна другой страшнее и чуднее. Но все сходились в одном - только чудо тогда спасло мир от полного уничтожения. Оно изменило жизнь всей планеты, и с тех пор самые короткие дни в году считались днями перелома - днями, когда меняется сама жизнь.
Вступая в новое время, обычно все радовались, но сегодня в замке Сварга царила необычная тишина. Лишь простые люди привычно отмечали праздник прочим было не до веселья. Леди Дива до сих пор сидела под замком, и ее супруг не собирался прощать жену-изменницу. Его близкие не смели перечить Перуну, с тревогой ожидая, чем это кончится.
Все же праздники прошли. Родился новый мир, молодой и сильный. В первые дни после праздников ударили морозы.
Натягивая на голову плащ и пригибаясь под пронизывающим северным ветром, Жива торопилась в Девичью башню. Последнее время она редко делила трапезу с остальными родичами, предпочитая одиночество, а с тех пор как вернулась Дива, сестра Перуна вообще уединилась.