Страница 101 из 106
— О вас, девушка, мне известно достаточно. И желаю донести до вашего сведения, что не одобряю вашей персоны вблизи своего сына.
— Не думаю, что вы имеете хоть малейшее право одобрять или не одобрять что-либо в его жизни. Или это не вы отреклись от него?
— Мы все допускаем ошибки. Я этим не горжусь, но признать собственную оплошность могу себе позволить. Пока Сириус - мой сын, вас рядом с ним быть не должно. Вам всё ясно?
— Послушайте, Толль! У меня даже язык не проворачивается называть вас тем же именем, что Руса! Он - благородный, честный и очень талантливый человек! Нормальный отец на вашем месте поддержал бы его и сделал великим волшебником, покоряющим миры и совершающим открытия вселенского масштаба. Что же делаете вы? Ах да, отрекаетесь от него, полностью лишая поддержки семьи! Вам плевать, что у него проблемы, что он...
Я замолчала, поймав себя на том, что чуть не сболтнула про оборотней. Но, оказалось, зря...
— А теперь вы меня послушайте, юная Блик. Мне прекрасно известно о том, какая именно проблема терзала его последние месяцы. И о вашей мне тоже известно. А ещё, вы чуть не убили моего сына, причём не единыжды. Рядом с вами он не способен держать себя в руках, хладнокровно мыслить и контролировать свой дар. Ваше влияние уж точно не поможет ему стать великим человеком. Я же Сириуса вырастил, воспитал и привил все те качества, которые вы тут так усердно защищаете, и знаю, что ему в действительность нужно. Так что будьте добры, исчезните с глаз моих долой. И с его - тоже. И никогда больше не приближайтесь к моему сыну, иначе... я найду на вас управу, уж поверьте. А теперь, если позволите...
Он коротко поклонился и, развернувшись, пошёл по балкону в сторону выхода.
Несмотря на более крупное телосложение, даже со спины сходство между отцом и сыном было очевидно. Несгибаемая осанка, приподнятая голова и настолько твёрдый шаг, что не возникало сомнений: он абсолютно уверен в том, что делает и куда идёт. Дождавшись, когда он скроется из виду, я в досаде зарычала на саму себя и со всей силы пнула стену. Взвыв от боли, попрыгала на одной ноге и, наконец, направилась обратно в палату.
Однако, внутрь меня не пустили. Из палаты валил дым, а сотрудники в голубых халатах бегали туда-сюда, словно сошедшие с ума муравьи.
— Что случилось? - воскликнула я, пробираясь к двери. Один из врачей взял меня за плечи и попытался оттащить от палаты Сириуса. - Пустите, там мой друг! С ним всё в порядке?
— Девушка, туда сейчас нельзя. У нас всё под контролем, но сегодня ему нужно отдыхать. Приходите завтра.
— Но я...
— Завтра!
Врач вытолкал меня подальше в коридор, а сам скрылся в палате. Дым к тому моменту почти перестал валить, но запах гари ещё долго заполнял мои ноздри.
Дорога домой была долгой. Автобус до академии ходит два раза в день, оставалось либо ждать до вечера, либо идти пешком все пятнадцать километров, которые разделяли нашу альма-матер и город. Выбор оказался очевиден. С такой поганью на душе свежий воздух и пружинящая усталость в ногах мне были просто необходимы.
В чём-то Толль-старший был прав: действительно, на мне вина за состояние Сириуса. Не надо было позволять ему быть проводником. Я должна была толкнуть его обратно в следующую секунду, как только поняла, что произошло. До чего же слаб человек! В тот момент я не успела даже подумать. А теперь... не удивлюсь, если он сам оттолкнёт меня.
«Нет, жизнь без магии... Разве ж это жизнь! Разве ж это жизнь, если ты не можешь бороздить морей и находить новые миры... Чушь это, а не жизнь.»
Сжала зубы и подняла глаза к серому небу, готовая взвыть, словно Зверь ещё жил внутри. Тогда, в палате, Рус вёл себя непривычно: улыбался, шутил, и то прикосновение к щеке - я никак не могла его забыть. Снова и снова перед глазами всплывало его лицо, а в ушах звенело: «Зато ты здесь.»
Как бы Рус повёл себя теперь? Теперь, когда он знает о лопнувшем резервуаре.
— Да что со мной! - я похлопала себя по щекам. - Соберись, тряпка! Развела тут нюни... Мы оба излечены, и теперь нас ничто не связывает. Ничто.
Твёрдо кивнула, но уже через несколько шагов чуть не задохнулась: память услужливо подкинула момент, когда он подхватил меня под ноги и, прижав к стене...
Помотала головой. Всё уже, всё! Нет никакого оборотня! Нет больше той силы, от которой подкашивались колени, а мысль отключалась при коротком взгляде на любого, хоть немного привлекательного парня. Что же это тогда, привычка?
Ещё несколько минут я пыталась бороться с томным чувством внутри, а потом плюнула и позволила себе просто в него погрузиться. Короткие мгновения нашей с Толлем близости вспыхивали яркими красками. И хотя никогда не заходило далеко, всё тело начало ныть, словно погружаясь в горячую воду, а сердце колотилось, делая воспоминания ещё более реальными.
— Боги, - прошептала я и, как вкопанная, застыла на месте. Одна деталь, почему-то забытая ранее, пронзила сознание насквозь: - Оборотня никогда не влечёт к другому оборотню. Никогда...
Дождавшись, пока все покинут маленькую аудиторию, я подошла к профессорскому столу. Доктор Нокс бережно, как величайшую ценность, складывал в футляр поисковый аппарат.
— Да, Лисанэтта? - улыбнулся он, поднимая на меня глаза, но не отрываясь от дела. - У вас остались какие-то вопросы?
— Да... нет. То есть да, - растерялась я. - Хотела спросить, но не по теме урока.
— Вы же знаете, я всегда к вашим услугам, - профессор защёлкнул чемоданчик с двух сторон и опёрся на него обеими руками.
— Скажите, - к щекам прилила кровь, - оборотень может испытывать влечение к другому оборотню?
— Конечно может, - удивлённо ответил профессор. - Они такие же люди, как и все остальные.
— Нет, вы не поняли. Я имею в виду неконтролируемое желание.
— А, вы об этом, - выразительно протянул доктор Нокс и задумчиво посмотрел в окно. - Нет, конечно нет. Зверь чувствует Зверя, даже если вы этого не осознаёте. Неизвестно, как это работает, но нигде не упоминается, чтобы оборотень испытывал желание укусить себе подобного. По крайней мере, я не встречал. А что, вы не знали об этом?