Страница 23 из 28
Быстроходов звонил своему другу Барщикову: "Сегодня видел фото твоей Нюши, театральная она у тебя душа. Купи ей дорогую пушку, пусть фотографирует. Хватит с нас мелочёвки, требуется генеральный обзор. А Нюша, Нюша..."
"Выдохни, Петя! Закончи мысль", - велел Барщиков.
"Наше слабое звено - это время, которого не хватает, и пиар".
Поехать в Европу Барщиков предлагал жене уже после того, как Нюша приняла решение публиковать свои фотографии под фамилией Завидова, и уж не для того, чтобы предъявить мировой общественности свои авторские права. Мировая слава интересовала Нюшу куда меньше своей частной жизни, и ехать куда-либо она наотрез отказалась. "У нас будет маленький", - сказала она, глядя на Тима. Тот улыбнулся. Её сюрприз удался.
"Дадим малышу имя Сашенька", - предложил Тим. Он искрился искренностью, которая шла из мозга его костей, она помогала ему держаться на плаву, когда его товарищ погрузился в бездну уныния. Свою скорбь от смерти Сашеньки от переложил в треки для "Принцессы", и в его скорби имелись свои эмоции и свой драйв.
14
Подозревал ли следователь Барханов своих кумиров в ереси? По прогнозу докторов, он был условно-здоров, потому что излечивать от сумасшедшего рвения они не научились. Еще пару капельниц - эскулапы знали своё дело, и его перевели из реанимации в палату интенсивной терапии. "Как поживаете?" - Невропатолог давно уже присматривался к больному с обесцвеченными волосами (вначале пятно на затылке, затем полголовы, а затем полностью, да ещё и бровь проколол). - "Осведомлены ли вы о том, кто вы? Осведомлены ли вы о том, чем здесь заняты и почему, зачем? Осведомлены ли вы о всех возможностях и функциях вашего тела? О чем вообще вы осведомлены?".
И тогда Барханов решил, что не боится чудовища. Он был готов плюнуть ему прямо в рыло. Билет он взял за полчаса до отхода поезда практически по-мажорски, а потому получил последнее купе плацкарта. "Обычно сюда никто не садится", - сказала ему приятного вида дама. "Обычно я в поездах не езжу", - ответил Барханов. Расчёт попутчицы оказался верным: за всю дорогу от Москвы к ним так никто и не подсел, да и боковые полки оставались свободными.
По иронии судьбы женщина, с которой он пил чай, училась с ним в одном институте, откуда она ушла с третьего курса, когда вышла замуж за человека, с которым недавно развелась. "Вашим первым мужем?" - уточнил Барханов. "А вы быстро всё схватываете. Со вторым я не регистрировалась, как и с третьим". Сейчас она обучала танцам, чем и зарабатывала на жизнь, её коньком была кизомба. Разговорившись об институтских знакомых, они вспомнили Смирнову, с которой танцовщица училась на одном курсе. "Она устраивала апокалипсис каждую сессию, а госы стали сеансом экзорцизма. Мой совет - никогда с Лизкой не связывайтесь".
На прощание они обменялись телефонами. "По утрам и днём я свободна. А вечером у меня кизомба", - сказала Барханову знакомая.
Сойдя на вокзал города К***, Барханов почувствовал, как на него навалилась печаль. Его никто не встречал, никому не было до него дела. Он чувствовал себя усталым и больным, но те, кто играли против него, не давали ему передышки. Первое, что он сделал на вокзале, это переобулся в сапоги. Где он увидел столько грязи? На улице он еще раз переобулся в туфли и посмотрел, кто за ним наблюдает. Серая машина следовала за ним по пятам.
Следовало представиться прокурору, но в последний раз они расстались почти враждебно. Нет, идти на поклон Смирновой он был не намерен. Она дискредитировала себя грубыми просчётами: смерть её предшественника Филиппова была не расследована, и в смерти мэра много непонятного.
Барханова взяли, когда он садился в такси. Речь шла о каком-то скандале между торговцами, он не стал встревать, но патрульные загребли и его. События развивались нежелательным образом. Из полиции ему позволили сделал звонок, и он воспользовался номером, который Тим, уезжая, оставил ему для контакта. Доктор Борисов тем утром находился на пробежке, а потому передвигался по городу в спорткостюме и кроссах, но быстро отозвался, и уже через час они катили за город в машине скорой психиатрической помощи.
Барханов просил, чтобы ему дали поговорить с Быстроходовым. "Он в Москве, выбивает фонды. А сам ты выглядишь куда как скверно, ну да мы сделаем тебе фирменные витаминки", - отвечал доктор. Барханов попросил узнать, кто дал команду его задержать. "Что не делается, всё к лучшему", - ответил Борисов, посоветовал выкинуть эту историю из головы и прописал фенозепам.
Опять же с медициной удалось договориться. "На совсем я тебя отмазать не смогу, но день у тебя есть, а потом придешь ко мне сам. Так мы с коллегами договорились. И будет хорошо, если в городе тебя никто не увидит. Потому что для других ты сам себе злобный Буратино, который только тем и занимается, что наносит себе разнообразный вред. Оттого мы тебя и закрыли", - признался Борисов.
На другой день ему разрешили позвонить Быстроходову. Сам главреж обозвал его ковидным "чумачечим", но он рассказал невероятные вещи, и Барханов слушал, не задавая вопросов. "Ты рассказывал это ещё кому-нибудь?"
Без сотрудничества с прокуратурой было не обойтись, но они решили не обращаться к Смирновой, которая играла на противоположной стороне. Барханов дал себе слово отнестись к ним с вниманием, хотя догадки режиссёра больше походили на бред. "Всё, что не убивает нас сегодня, попробует ещё раз завтра", - сформулировал Барханов, едва держась на ногах. Если они и были сумасшедшими, то самыми лучшими!
Вовсю царствовала осень, в буфете на речвокзале пили чай с пончиками, а по радио на местной волне передавали музыку из оперы "Мария Стюарт". Театр давал много очков вперед тем, кто предрекал ему конец.
Актёры разъехались кто куда - труппа - в Европу на гастроли, организованные вездесущей Илоной Ладилиной, даже Тим Боярщиков подался в деревню, на заводе "Поликор" он получил официальный отпуск, который использовал для создания музыки к спектаклю "Мария Стюарт". По ТВ и радио уже звучали кое-какие его удачные композиции.
Ладилин выглядел прекрасно. Барханову было странно сидеть с чашечной кофе в обществе человека, удачно избежавшего следствия, за чьё преступление получил срок Дьяков. "Всё имеет свою цену, а я, к счастью, кредитоспособен", - Ладилин и не думал скрываться. Барханов понятия не имел, как можно соорудить историю подобного масштаба. Шутка ли, но откосить от тюрьмы при доказанном убийстве. "В театре и не такое возможно. Эта история помогла мне сочинить такой сценарий, какой я мечтал, но в жизни бы не сочинил. Я чувствую себя, как Шекспир, случись ему заняться самиздатом", - закончил Ладилин. Начинающий сценарист, он уже ни за что не хотел бы отказаться от пьянящих ощущений своего нового образа.