Страница 22 из 28
Когда Барщиков через две недели обратился в психдиспансер с просьбой о проведении в его стенах второго спектакля, ему ответили, что пациентов отпустили по домам, а здание "Студёных ключей" купил какой-то богатей, и теперь там идёт ремонт. Тим съездил за город, ворота оказались заперты, на ограде осталось объявление, что записываться на фотосессию можно по контактному телефону. Он позвонил, но ему никто не ответил.
Быстроходов уехал в Москву. Он обивал пороги учреждений и всюду раздавал обещания, не думая, как будет их выполнять. Ему устроили встречу с чиновницей из минкультуры. но дама пять минут послушала провинциального режиссёра, а потом произнесла: "Извините, меня зовут по важнейшему делу" и ушла. О дальнейшей встрече они не условились.
Телефонный звонок раздался неожиданно, но режиссёр ничуть не удивился. Звонил заместитель главы администрации. "Студёные ключи" передал учреждению здравоохранения мэр Сергей Абросимович Зеленин, напомнила она, и глупо рассчитывать, что так останется и после его смерти. Чиновница подтвердила то, что и без неё было известно, что "Студёные ключи" продают, а больных переводят в психоневрологический интернат. "А вам до пенсии сколько?" - "Ещё далеко", - ответил Быстроходов.
В Москве он воспользовался трамваем, который ассоциировался у него с литературным героем Берлиозом, земля ему пухом. В отчаянии и сам Быстроходов готов был кинуться под трамвай.
Тим Барщиков звонил ему, чтобы сообщить о результатах следствия. Дьякова арестовали по подозрению в убийстве доставщика еды, выяснилось его связь и с двумя другими убийствами. Быстроходов этому не верил. Разве Дьяков не нашёл признания как художник, чего ему творить какую-то бешеную дичь?
Выполняя просьбу Барханова, Тим отыскал девушку Свету и узнал, что она лишилась должности пресс-секретаря и вернулась в колл-службу. Она работала на удалёнке и странно выглядела в растянутых шортах, с немытой головой и с бритыми бровями. Она сделала татуаж из хны, но брови ещё не начали отрастать.
Тим безмолвно маячил в проёме входной двери, пока она со вздохом не впустила его. Выражение её лица и прочие признаки вины навели Тима на подозрения. Нет, не Ладилин. Что-то менее очевидное. Ее жизнь представляла для Барщикова белоснежное пятно, и поэтому любая фамилия оттуда могла начать сагу, которая его не интересовала. Он ждал, пока Света сама не начнёт разговор. Действующие лица трагедии оставались невидимыми и неслышимыми совершенно, а появлялись они только после произнесения заклинания "Смерть Керима".
У Светы имелся друг, гуру в компьютерах, который мотался по лофтам на посиделки в креслах-мешках - там вели разговоры не про смысл жизни, а про личную эффективность. А пока этот приятель не спился, Тиму удалось вытянуть у него историю про мужика, который наслал на вебкамщика червя, разрушившего ему компьютер. Такие люди создавали для гуру творческие задания, которые хорошо оплачивались. Имени заказчика гуру и сам не знал. Его профессия? Урбанист, каллиграф, лингвист. Чистильщик. Вот так разве что. Света обещала уговорить друга дать показания.
Всё это Тим Барщиков обсуждал с Бархановым, который оказался упорным парнем и шёл на поправку. "Из вашей рок-оперы вышел настоящий детектив. А поскольку сочинитель ты, то и подозревать в первую очередь следует тебя", - заметил Барханов. Однако Тима никто не подозревал. "У вас нет денег, да и в случае провала вы ничего не приобретёте", - сказали ему в прокуратуре. И равнодушным голосом Тим ответил, что такое можно сказать про любого участника театральной труппы.
Через пять дней температура у Барханова спа́ла, и он вышел в Скайп прямо из больницы. Александр Васильевич выглядел на себя не похожим, но голос определенно принадлежал ему.
"Отыскал племянницу Саши Филипповой, Светлану Пименову, - шепнул полумёртвыми губами больной.- Проживает в Перми. Привет тебе передаёт". И тут Тим вспомнил ещё кое-что, что сначала считал к делам не относящимся. "Вот только счастье моё кто-то украл. Залезли в квартиру и пошарили". - вспомнил некстати он, сам себя ругая, что отвлекает тяжело больного человека. Однако Барханов заинтересовался случаем и спросил, что ещё украли. "Ничего. Сняли пуанты Сашеньки с гвоздя". И пока больной что-то вспоминал, Тим перебирал в памяти, чтобы еще чего сказать, но при плотном графике своей жизни он не мог выделить что-либо, достойное внимания. Он и про кражу пуантов не собирался рассказывать. И когда он уже собирался нажать на кнопку и оборвать связь, Барханов пробормотал чуть слышно: "Значит, отщипнули у тебя кусочек удачи", закашлялся и погасил экран.
Тим Барщиков теребил в руках мобильник с оставшимися ста рублями на счету, ему так хотелось поболтать с неведомой ему девушкой из Перми. При всей безвыходности жизнь была прекрасной.
Как-то под утро Быстроходову приснился сон: он шёл по К*** вокзалу вместе с дочкой семи лет, одетой в прозрачные голубые гольфы и атласное платье - точь-в-точь, как костюм Лиу. В какой-то момент он почувствовал, что не может удержать её руку, малышка отцепилась и потерялась в толпе. Не было ничего важнее отыскать девочку, и он обыскивал все закоулки вокзала, заходя в электричку. Отыскал он её в поезде, но не в том, на котором они ездили по району с гастролями, а в московском. Она сидела, выпрямив спину, в костюме и гриме принцессы Турандот и ждала отправления. На вид ей уже исполнилось лет семнадцать. Быстроходова она не узнала.
По телевизору шла программа о природе, диктор рассказывал про сов. "У них уже вывелись птенцы, и если вдруг вы увидели в парке или сквере совёнка-пуховичка и если ему не угрожает опасность, то трогать его не надо. Потому что совята - большие путешественники, и даже не умея летать, будучи еще в пуху, они умудряются прогуливаться по территории". Так же путешествовала и принцесса, ей уже шло за тридцать, а сколько на самом деле, Быстроходов и не знал. Временами принцесса была женщиной, а иногда становилась мужчиной. В Москве она впервые села в такси без сопровождения взрослых, и водитель оказался не маньяк-убийца. Быстроходов пытался представить её лицо. Это не была Марина Гнедич или Саша Лейкина, а совершенно незнакомая женщина.
Получив в министерстве культуре субсудию на гастроли, Быстроходов тёр нос собаке на станции метро "Площадь революции".
В Милане состоялась презентация календаря Pirelli на 2021 год. Автором 48-го издания стал русский фотограф Альберт Завидов. Он предоставил фото спектакля Турандот: на обложке чудовище в виде осьминога поедало принцев. Труппа имела успех, и в театр была присланная групповая фотография с кубком призёра. За спиной у Завидова стояла Илона Ладилина, хитрым образом изогнувшаяся в будущее.