Страница 12 из 22
– Не злись, мама, я обязательно всё исправлю… – не сдерживая слезы, и смотря с любовью в глазах, сказал Генрих. Он не хотел бросать мать, но больше всего он хотел, чтобы всё вернулось на круги своя.
Покинув свой дом, он надеялся, что совсем скоро опять взойдёт по лестнице крыльца. Он сел в ту самую машину, в которой когда-то был и его отец. Мягкое сиденье позади водителя было удобным и позволяло расслабиться. Генрих и ранее покидал дом, но сейчас он это делает не на пару часов. Он не едет покупать сестре платье, не едет на рынок – он едет на войну.
Уже через несколько часов, проезжая через город, они остановились у незнакомого для Генриха здания, что было окружено высокими стенами и колючей проволокой. Тогда один из незнакомцев покинул машину и прошел через контрольно-пропускной пункт, показав какой-то документ солдату у двери. Генриху было не по себе. Он не знал даже имен этих людей. Также загадкой для него было то, куда они везут.
– А ты разговорчивый… Не волнуйся, сейчас Диди относит твои документы в штаб, где ты уже будешь числиться как солдат нашей славной армии. Потом мы поедем в военный госпиталь, где проверят твоё здоровье и снимут мерки для одежды. Так и решится, где и кем ты будешь. Меня, кстати, Манфрэд звать. Рад знакомству, Генрих. – фигура с переднего сидения медленно поворачивалась и тянула руку ладонью вниз.
Генрих принял этот жест доброй воли и пожал руку своему собеседнику. Это понравилось Манфрэду и он довольно улыбнулся.
– И когда меня отправят на фронт? – поинтересовался юноша.
– В лучшем случае, ты уже послезавтра будешь отправлен в лагерь, где базируются наши силы. Там тебя обучат всему, что надо. В общей сложности через неделю ты будешь готов к настоящему сражению.
– Неделю? Мой отец не может так долго ждать! Чем раньше я займусь его освобождением, тем лучше!
– Парень, если ты сразу туда отправишься, считай, что уже не вернёшься назад. Без подготовки ты будешь даже хуже чем дрессированные собаки.
Генрих понимал эти факты, хоть и выслушал странное сравнение со стороны Манфрэда. Его собеседник был прав. Генрих не сможет освободить отца, если с ним что-то случится. На этом их разговор прекратился. Вскоре вернулся Диди. Он сел за руль машины и они поехали дальше. Перемещались они через незнакомые для Генриха улицы. Юноша любовался тем, как кипит жизнь вдали от его дома, как резвятся дети, как гуляют по городу молодые девушки и старики. Он почти не видел представителей мужского пола, не считая пожилых людей и детей. Причина этого явления ему прекрасно была знакома. Дома города пролетали мимо окна автомобиля, как осенняя листва в потоке ветра. Сквозь этот бурный ураган, машина достигла своей цели. Это было строение, при взгляде на которое можно было сразу сказать, что это госпиталь – белое здание с красным крестом.
– Вот и наша остановка, парень, выходим. – Диди говрил не поворачиваясь к своему собеседнику. Он заглушил двигатель машины и вышел на улицу. Когда вышел Генрих, он взял свой багаж и его сопровождающие направились к главному входу, где их встретил врач. Генрих только ждал, когда врач получит все дальнейшие распоряжения, и тяжелый путь Генрих будет продолжен.
– Вот и пришла пора нам прощаться, парень. Дальше тобой займутся доктора, и ты отправишься в лагерь. Новую информацию будешь получать позже, поэтому не пропадай. – безэмоциональный голос Диди никак не менялся с того момента, как они были у Генриха дома. Ничего, что произошло за последние пару часов, не изменило его. Хотя, на мгновение, Генриху показалось, что он уловил в словах человека слабую нотку волнения.
– Спасибо вам за предоставленную возможность. – Генрих был одновременно взволнован и рад. Он вертикально протянул руку в сторону Диди, и тот её дружелюбно пожал. Параллельно тому Манфрэд также протянул руку Генриху, и держал её как в первый раз – ладонью вниз. Генрих пожал его руку, они оба улыбались глядя друг на друга. Но улыбка Манфрэда выглядела хитрой и коварной. Пожимая его руку, Генрих заметил неодобрительный взгляд со стороны Диди, которым он вознаградил своего коллегу.
Провожая взглядом своих бывших спутников, врач, что находился за спиной Генриха, похлопал его по плечу. Чем привлек к себе внимание. Этот пожилой доктор смотрел своими большими глазами на лицо Генриха. Эти зеркала души излучало тепло и доброту, а улыбка дополняла столь приятную картину чувством доверия. Этому человеку хотелось верить. Он выглядел как тот человек, который никого никогда не обидит.
Генрих со своим врачом шли по белоснежному коридору, осматривая помещения. Генрих наблюдал, как во всех палатах размещались другие мужчины. Там были его ровесники и люди гораздо старше. Доктор говорил, что раньше здесь лечили местных жителей, а сейчас этот госпиталь отдан в распоряжение армии и он служит центром для медицинского обследования и отправки новобранцев.
Генрих был размещен в одной палате еще с тремя другими парнями. Весь следующий день уйдёт на то, чтобы их проверили доктора, и, если повезёт, ему дадут “зеленый свет”. Он сел на кровать и стал думать о том, что будет дальше: представлял события, что могут случится с ним и думал об отце. Покидать стены госпиталя было запрещено, а соседи по палате были неразговорчивы и поэтому Генриху оставалось только молча погрузиться в собственные мысли.
Представляя, как он с отцом возвращается домой, как будет счастлива мать и сестра, Генрих не обращал внимание на окружение, он не заметил что кто-то к нему подходит. Только смог почувствовать, что на кровать рядом с ним кто-то сел. Юноша повернул голову и увидел своего соседа по палате. Это был бритоголовый парень лет девятнадцати, который смотрел на Генриха и загадочно улыбался.
– Здравствуй, пугало огородное. Неужели покинул свои зеленые поля? – сосед заговорил с Генрихом очень знакомым для него голосом.
– Вольф?! – Генрих был удивлен как никогда. Он не узнал своего старого знакомого, пока тот не заговорил. – Что ты здесь делаешь? – Вольфганг смущенно отвел глаза в сторону и невинно начал улыбаться.
– Видишь ли, когда я был в городе, я попался на глаза местным воякам. Узнав, что за городом есть молодая кровь, они отправили офицеров по селам и деревням. Те навещали меня, и, когда стукнуло восемнадцать, меня забрали. Видишь ли, когда ты рождаешься, заключаешь негласный контракт с государством, что будешь его защищать во время военного положения. Вот я и оказался тут.
Вольфганг ожидал ответный рассказ от Генриха, но ничего не случилось. Генрих продолжал удивленно смотреть на Вольфа, не произнося ни слова. После непродолжительной паузы, Вольфганг неудовлетворительно выдохнул и щелкнул пальцами прямо перед лицом Генриха. От неожиданности и легкого испуга Генрих вздрогнул и отклонился назад.
– Расскажи мне, как ты здесь оказался. Ты ведь младше меня, и на патриотично настроенного добровольца не похож. – после этих слов Вольфганг опёрся на собственный кулак, в ожидании интересной и захватывающей истории.
– В полдень к моему дому приехали офицеры. Они сообщили моей семье, что отца взяли в плен. В итоге обдумал всё, я решился отправиться его спасать. А сейчас я даже не знаю, что делать. – Генрих нервно рассказывал о происходящем, иногда почесывая свою шею.
– Скажу честно, плохи твои дела. Назад уже не вернуться. Ты подписал контракт на службу, и при побеге пойдёшь под трибунал. Тебе остаётся только идти вперёд. – Вольфганг поднялся с кровати и пошел в сторону двери в коридор. Он остановился в дверном косяке и предложил Генриху пойти с ним, если он хочет покурить, но увидев, что тот сидит закрывшись руками, решил оставить друга в своих мыслях.
До того, как всех уложили спать, Вольфганг почти всё время уделял Генриху. Они любовались через окно красотами города: как горели огни, освещая улицы и дома, как неспешно бродили люди. Во время разговоров Генрих узнал, что все новобранцы из этого госпиталя будут отправлены в один и тот же лагерь. Он располагался за сотню километров от мест первых стычек и города, который никак не могли отвоевать бравые солдаты. Там будет происходить основной этап обучения, где покажут карту местности, будут обучать основам ведения боя и солдат переведут к основным отрядам.