Страница 36 из 70
- Да, что это такое? Поведайте нам.
- Сам Кьеркегор верил в Христа - то самое существо, которое подсказывает людям, как им правильно жить. Но увериться на базе разума в наше просвещенное время невозможно. Вера - иррациональное чувство и более всего ее внушают религиозные чудеса. Кьеркегор приводит пример с Авраамом, которому Бог велел принести в жертву сына. Жил бы Авраам в наше время, для которого характерна всеобщая рефлексия, он бы впал в отчаянье. Но прародитель еврейского народа слишком верил своему Богу и потащил сына на алтарь и занес уже нож, как был остановлен гласом с небес. И вера в Бога в нем разгорелась с новой силой. Таким образом человек может из этического героя превратиться в религиозного и отныне жить в соответствии с заповедями Христа, а душой стремиться к единению с божественной сущностью. Пожалуй все.
- Ну, через пень-колоду изложено и с отсебятиной, но чувствуется, что труды Кьеркегора юноша читал, - усмехнулся мэтр. - Вероятно, как все они сейчас читают: перепрыгивая через абзац.
Преподы мучили необычного кандидата в студенты более двух часов, по истечении которых мнения разделились: одни допускали зачисление, но лишь на 4 курс, другие были снисходительнее. Слово взял декан факультета, заведующий кафедрой истории литературы Фернан Бальдансперже (седой, но подтянутый и элегантный господин лет около 65), который чуть улыбнулся и произнес:
- Поскольку голоса разделились почти поровну, судьбу Сержа Костена буду решать я. И мне кажется, что если он проучится полный год, то будет не самым худшим выпускником в итоговом списке. Поздравляю Серж: Вы приняты на пятый курс Парижского университета. Большинство сегодняшних мучителей будут Вашими преподавателями в течение курса. Не подведите ни себя, ни их.
Сергей сделал молча общий глубокий поклон, повернулся и пошел к выходу. В коридоре он дождался выпорхнувшую следом Жанну и сделал руку кольцом, но она предпочла пойти наособицу, хоть и рядом.
- Мне хочется сказать Вам слова благодарности, мадмуазель, - начал атаку Сергей. - Без вашей выучки я имел бы сейчас бледный вид.
- Вы держались очень достойно, - сообщила учительница. - Я восхищена. Они Вас совершенно не жалели - как обычно жалеют иностранных студентов.
- Может быть их не оповестили, что я иностранец?
- Ну, ну, мсье, Ваша персона всем хорошо известна. Кстати, я услышала о результатах недавнего легкоатлетического матча и поздравляю: Вы опять были на высоте - в буквальном смысле. Два метра пятнадцать сантиметров - это ведь мировой рекорд?
- Мы разделили его на двоих, причем победителем признан Олбрайтон.
- Для меня победитель ясен: Вас пытались нагнуть, но Серж Костен - человек из стали. Так пишут некоторые газеты. И я с ними, как ни странно, солидарна.
Тем временем они вышли из Сорбонны и пошли в сторону Люксембургского сада.
- Здесь есть излюбленное мной кафе, - сказала Жанна, - где подают вкуснейшее мороженое. Я, впрочем, редко его себе позволяю, боюсь растолстеть, но сегодня в честь знаменательного дня, пожалуй, можно.
- Мне тоже, - сообщил Сергей. - Моя диета кончилась после этих соревнований. Можно даже выпить шампанского. Там его подают?
- Конечно. Только я от шампанского быстро пьянею и потому откажусь.
- Все от него пьянеют, - не согласился Серж. - Но через час-другой это состояние проходит.
- За час-другой столько глупостей можно натворить....
- Я не так давно живу на свете, но детство уже прошло, и я иногда перебираю его впечатления, - пустился в откровенности Костин. - Так вот в первую очередь вспоминаются всякие глупости: как мы стали знакомиться со спичками и устроили на заднем дворе пожар; как я запрыгнул с шестом на крепкую льдину и стал на ней плавать по озерцу, а она через час стала разваливаться....
- А я подобрала на улице грязного щеночка и принесла домой. Мама очень меня ругала, но я ни за что не хотела нести его обратно. А потом он подрос и стал любимцем всей нашей семьи....
- Резюме: надо иногда делать глупости, чтобы было что вспоминать из прошлого. Перед нами то самое кафе?
Через час они вышли из кафе, заливаясь беспечным пьяненьким смехом, и почти побежали к его машине, припаркованной, конечно, вблизи Сорбонны. Оказавшись внутри закрытого кабриолета, Серж и Жанна стремительно обнялись и стали исступленно целоваться. Когда первая страсть была загнана в угол, кандидат в любовники завел авто и поехал по улицам, слушая указания мадмуазель. По ее же настоянию он, войдя в подъезд, присел на корточки и миновал таким образом каморку консъержки - пока Жанна заговаривала ей зубы. По этой же причине он поднялся на два этажа по лестнице, в то время как дама миновала их в лифте. В квартире они опять дали себе волю, но Жанна спохватилась ("Я грязная!) и побежала в ванную, но в компании с амантом. Тут они, наконец, и совокупились - пока ванная наполнялась водой.
Еще через час, во время "технического" перерыва, Сергей неспешно выглаживал кожные покровы изящной блондины и вдруг спросил:
- Дю Плесси.... А ведь эта фамилия мне почему-то знакома!
- До жирафа дошло, - засмеялась Жанна. - А фамилия Ришелье тебе ничего не говорит?
- Точно! Ришелье Арман дю Плесси! Ты пра-правнучка великого кардинала?!
- Нет, - улыбнулась дева. - Я принадлежу другой ветви древнего рода дю Плесси.
- Так я сподобился попасть в любовники к подлинной аристократке?
- В общем, да. Гордись. А ты что же, из пейзан?
- Вероятно. Их же в тысячи раз больше.
- Не переживай. Наш род попал в летописи в 1400 году. А до того нашими предками были наверняка те же пейзане.
- Как ты демократична, милая. Но знаешь, мои чресла стали бодро наливаться силой: им, видимо, страсть как хочется поутюжить внезапно обнаруженную аристократку!