Страница 35 из 70
Первым прыгнул Джонсон и повторил мировой рекорд! Однако было видно, что прыгал он на пределе сил, страшно исказив лицо. Зато Олбрайтон перелетел планку в изящном стиле, хоть и впритирку. Дюваль едва не сотворил сенсацию, но повторил ошибку Сергея в Рамбуйе: сбил планку пяткой. Сам Сергей был почему-то спокоен как удав и перелетел уверенно.
- Может быть перейдем на обычный шаг, в 2 см? - обратился судья к спорстменам.
- Мы не на рынке, - хохотнул Олбрайтон. - Победа сильного найдет. Ставьте 215!
"Прыгал ты значит на эту высоту, - сообразил Костин. - Так ведь и я прыгал - только еще в России..."
Джонсон чуда не совершил и раз за разом сбивал планку. Олбрайтон во время прыжка извернулся винтом, шоркнул планку трусами, но она устояла. Есть мировой рекорд! Сергей же планку сбил - под общий стон трибун. Прыгнул второй раз, программируя себя на взятие и перешел планку, но тоже шоркнул ее трусами как Олбрайтон и она, проклятая, в этот раз упала. Стон повторился.
"Что же сделать? - разозлился мастер спорта. - Ясно, что я еще не в полной кондиции. А если изменить разбег, прибавить скорость? Был же у нас один чудак, который разбегался перпендикулярно планке: чаще всего он ее сбивал (неправильно рассчитывал дистанцию), но иногда перелетал и с запасом! Решено, так и сделаю".
Расчет дистанции он делал скрупулезно. Наконец пошел на дугу полусферы, в самый ее центр, покачался, как всегда, сорвался с места и понесся, наращивая скорость, на планку. В намеченной точке мощно толкнулся, развернул в полете туловище спиной к планке и сильно воткнулся в маты под восторженный рев трибун. Олбрайтон в противоречии с предыдущим высказыванием попросил увеличить высоту на 1 см, но запал у него явно пропал и все три попытки он профукал. Сергей же от новых попыток отказался, поклонился своим болельщикам (которые вновь стали скандировать "Костен"), выходя из поклона помял колени, потом развел руки, прижал их к груди и помотал отрицательно головой: мол, простите подлеца, дальше прыгать не могу.
Девушки традиционно прыгали после мужчин, начав со 150. Маргерит, которая на тренировках лишь 160 брала уверенно (и заявила эту высоту), проскользнула за спинами к неофициальному тренеру и зашептала:
- Умоляю, Серж! Сотвори чудо!
- Вот ты пиявка! - рассердился он, но, посмотрев в тронутые безумием глаза, сказал:
- Иди в сауну и жди, я подойду. Только не гунди потом, что тебя зверски изнасиловали....
Глава двадцать пятая. Экзамен и его последствия
Анжела встретила его туча тучей.
- Сволочь! - сказала она. - Кобель! Мне уже позвонили со стадиона и сообщили, что победила Маргерит с результатом 175. Что ты такое с ней творил, что эта неудачница прыгнула на 12 см выше меня?
- Я поменял ей стиль - ты не помнишь?
- Все твои девки прыгают сейчас этим стилем! И многие лучше, чем Ритка. И вдруг на тебе: она мировая рекордсменка! Без твоего дрына тут не обошлось! Так вот: я отсылаю Виржин домой, а ты перебивайся как хочешь! Но если я узнаю, что ты шастаешь к Ритке - ищи себе другую квартиру! И не смей больше брать мой "Делоне-Бельвиль"!
"Человек сам кузнец своего несчастья! - пришел к известной сентенции экс-мажор. - То был весь в шоколаде, но несколько благотворительных фрикций - и оказался в луже. Впрочем, Анжела, слава аллаху, отходчива, надо только не влипать в новые авантюры".
Но человек предполагает, а Бог располагает. В Парижском универе завершилась весенняя сессия и его синклит нашел возможность удовлетворить просьбу президента Франции: проэкзаменовать абитуриента Сержа Костена в смысле готовности его для обучения на последнем курсе филологического факультета. В числе экзаменаторов были на этот раз маститые профессора, заведующие кафедрами французского языка, английского языкознания, германской и кельтской филологии, иберо-романского языкознания, классической филологии, истории французской литературы, истории мировой литературы, современной философии, теоретической и прикладной лингвистики, а также дискурса и коммуникации. Человека, далекого от филологии, набор этих дисциплин может ужаснуть, но Костин не зря 4 года в МГУ отучился и ориентировался в этой каше вполне свободно. Его несколько сковывало несовершенное знание французского языка, но несколько месяцев занятий с мадмуазель дю Плесси оказались не лишними, и он общался теперь с преподами довольно уверенно. Она, кстати, присутствовала на экзамене, но в глубине аудитории, "на галерке". Симон же Нуаре не появился, хотя именно заведующий кафедрой философии Леон Брюнсвик попробовал завалить протеже Альбера Лебрена.
- Что Вы можете сказать, юноша, о труде Кьеркегора "Или-или"?
Сергей на мгновенье впал в ступор (Не знал он конкретных трудов странного датчанина!), но дал себе мысленно пощечину и встрепенулся: о философии Кьеркегора он все-таки недавно читал! Значит, пойду от обратного и сделаю "макет" труда... И начал витийствовать:
- Суть этой работы Кьеркегора в том, что по его мнению человек в процессе своей жизни постоянно находится в ситуации выбора: или сделать то или решиться на это. При этом в юности человек представляет собой эстетический тип, которому присуще стремление к красоте, эстетическому совершенству, но повседневность предлагает грубые, безнравственные радости: чревоугодие, пьянство, плотские утехи.... Редкие индивидуумы способны противостоять суете страстей, а многие впервые испытывают раздвоение личности: красавца-журавля в небе они еще видят, но податливую синицу выпустить не желают.
- Образно сказано, юноша, только Кьеркегор такого сравнения не употреблял.
- Меа кульпа, мэтр. Но я продолжу: осознание контраста между устремлениями человека и обыденностью приводит его в отчаяние (обычно в начале зрелости) и в этом состоянии рождается новый тип личности, этический. Такой человек более всего ценит нравственность, а ищет смысл своей жизни. И здесь выбор должен уже стать не эстетическим, а рациональным. Каждый этот выбор делает, но многие начинают через время о нем жалеть. И тогда человек вновь приходит в отчаянье и горько сожалеет, что не нашлось в мире существа, которое могло подсказать ему правильный выбор. И тут Кьеркегор вводит понятие "прыжок веры".