Страница 56 из 130
Дема заглянул в один из шкафов. Там кучей были свалены тряпки, заскорузлые от крови. Порывшись пять минут в одежде, снятой с покойников, он нашел более или менее приличные штаны с заплатками на коленках и женскую розовую кофту - размера шестидесятого. Стараясь не дышать, Дема напялил их на себя. Теперь он был похож на гомика-бомжа, но, по крайней мере, мог выйти на улицу.
Дема осторожно приоткрыл дверь. В конце коридора он обнаружил письменный стол, за ним дремал, уткнувшись носом в книгу, молодой человек полуинтеллигентской наружности. Демид прижался к стене, пытаясь обойти сторожа. Но тот немедленно вскинул голову и близоруко уставился на Демида:
- Ты чего?
- Да я это... - забормотал Дема, придав себе как можно более пьяный вид. - Тут это... дело есть, м-мужик...
- Слушай, ты читать умеешь? - Парень вскочил со стула.
- Н-ну умею! - Дема гордо выпятил грудь.
- Там объявление написано для таких козлов, как ты: "Выдача и опознание с десяти до двух"! Какого хрена ты в четыре ночи приперся?
- Ну, я это... Ошибся малость. А какое число-то сегодня?
- Еще спроси, какой год! Катись отсюда! - Сторож распахнул дверь и выкинул Дему на улицу, добавив ему для ускорения хорошего пинка. Дема не возражал. Воздух, напитанный благоуханием южной ночи, показался ему божественной эссенцией. Он стоял, раскинув руки, и улыбался. Теплый летний дождь омывал его лицо.
* * *
Лека лежала, зарывшись лицом в подушку. Она была в номере одна, Яну увезли в больницу, Анджела, с которой Лека весь вечер просидела за бутылкой, как обычно, где-то блудила по ночам. Лека напилась. Напилась как свинья. Она уже забыла, что это такое - пить водку. Демка не пил, и она не пила вместе с ним. Некогда было! Но теперь, после его гибели, она просто не знала, чем можно убить горе, чудовищно распухшее в ней, вытеснившее из ее души все остальные чувства. Она обнаружила, что Демид составлял всю ее жизнь. И теперь в жизни этой не осталось ничего. Кроме желания напиться до смерти.
- Ч-черт возьми... - Лека с трудом приподнялась. Кровать тут же взбрыкнула задними ногами и сбросила ее на пол. Какая-то сволочь уже полчаса стучала в дверь, чуть не срывая ее с петель. - Анжелка, наверное! Ключ не взял-ла, бестолочь жирная... Открывай теперь...
Лека на четвереньках добралась до двери, дотянулась до замка и повернула ручку. Темная фигура в светлом проеме нагнулась к ней и подхватила под мышки, не давая упасть. Человек протащил Леку в комнату и аккуратно усадил в кресло. Девчонка немедленно сложилась пополам и свалилась на пол ничком. Ее стошнило - от водки и от отвратительного запаха, который волнами исходил от мужчины.
Щелкнул выключатель, и ночник слабо осветил комнату. Человек нагнулся, повернул голову девушки и вытер ей лицо полотенцем.
- Демид... - Лека слабо улыбнулась. - Жалко, что ты умер... Я ведь так люблю тебя... Теперь ты будешь мне сниться, да?
- Ленка, малыш... Зачем ты так напилась? Я жив.
- В-врешь. Ты умер. Ты разбился насмерть. Я с-сама видела. У тебя руки оторвались. Вот здесь. И здесь. Демка, знаешь, как мне жалко тебя! - Лека заплакала. - Ты умер! От тебя пахнет как от трупа! Ой, как мне плохо...
- От тебя, между прочим, тоже пахнет не лучшим образом. - Демид поднял девушку и положил ее на кровать. - Пойду посмотрю твой апартамент. Ого, слушай, здесь ванна - будь здоров! Как бассейн. Я пошел мыться! Хочешь со мной?
- Я с покойниками не моюсь. - Лека встала у открытой двери ванной, наблюдая, как Демид запихивает свою одежду в корзину для грязного белья. Демид, ты что, не шутишь?! Ты вправду - живой?
- Конечно! Табунщик же объяснял тебе, дурочке маленькой, что меня нельзя убить, пока не узнаешь моего Имени. Но я не знаю его сам! Я безымянный, и потому бессмертный.
- Живой! - Лека с визгом бросилась на Демида, и они шлепнулись в ванну, вытеснив из нее всю воду на пол по закону Архимеда. - Живой!!! Живой!!! Демка, милый! Живой! Ну ты и вонючка! С трупа, что ли, одежду снял?
- Я с живых одежду не снимаю, - пояснил Демид. - Я же не грабитель! Я чту Высшие Моральные Принципы!
Книга вторая
Добро и зло сплелись воедино
Глава 1
Лека сидела на земле, обхватив руками колени. Вечерний сентябрьский ветерок нахально забирался за шиворот, и она плотнее запахнула полы телогрейки, сберегая остатки летнего тепла. Небо на горизонте раскрасилось неровными полосами. Солнце скрылось за багровым занавесом и медленно сползало в реку. Большое яблоко сорвалось с ветки, стукнулось о землю и подкатилось к ногам Леки. Она взяла зеленый плод и уже приоткрыла рот, собираясь вонзить зубы в его хрусткое тело. Рот ее наполнился слюной.
Лека сглотнула и запустила яблоком в забор.
- Антоновка, антоновка... Надоело! Кислятина. Слушай, Дем, а почему ты виноград не сажаешь? Или дыни? Их же можно вырастить здесь, только уметь нужно. Ты же у нас мичуринец!
Демид не ответил. Он стоял у верстака, старательно выглаживая доску длинным рубанком. Девушка взяла стружку, расправила ее кольца и вдохнула терпкий аромат. Стружка у Демы получалась замечательная - длинная, тонкая и белая, как бумага, она выходила из рубанка и ложилась ему под ноги светлым серпантином.
- Дем... - Лека подошла к Демиду и положила руку ему на плечо. Странный ты человек, Дем. Денег у тебя до черта. А ты сидишь здесь, возишься по полчаса с каждой дощечкой. Так ведь и жизни не хватит строить эту веранду! Купи готовой рейки, или как там она называется. Плотников найми. Они тебе за два дня все сварганят.
- Вот именно, что сварганят! - Демид обернулся и вытер пот со лба. Он улыбнулся. Улыбка у Демида была неровная - левый угол рта поднимался вверх, а правый смущенно полз вниз, прячась в горькой складке. То же было и с бровями - левая бровь смешливо приподнималась домиком, а правая, пересеченная грубым побелевшим рубцом, оставалась неподвижной. Вид у Демида получался смущенный, беззащитный, и Леке каждый раз хотелось прикоснуться рукой к лицу его, разгладить и стереть все следы разрушений, нанесенные уродующим помелом его жизни.
Дик поднял рейку и нацелился вдоль нее прищуренным глазом, проверяя прямизну. Потом положил ее на верстак и провел по гладкой древесине пальцами.