Страница 27 из 80
Доехали они достаточно быстро, ведь никто уже не любовался красотами и не фотографировался на фоне природы. По пути Джеймс набрал матери и попросил ее с отцом приехать к нему домой к трем часам. До этого времени он заехал в госпиталь и решил бумажные проблемы. Там же он и оставил Мэри. Сержант, который ехал за рулем минивэна, собрался в обратный путь. Джеймс еще раз поблагодарил его за помощь и передал привет всем из отеля, пообещав навестить их когда-нибудь, но явно нескоро.
Добравшись до дома, где с Мэри было связано столько воспоминаний, Джеймсу стало не по себе. В нерешительности он застыл перед входом, рассеянно оглядывая дом. Четырехэтажное здание из серого камня было построено в индустриальном стиле, с широкими окнами, высокими потолками и огромными стеклянными балконами. Оно исполином темнело на их улице, окруженное двухэтажными разноцветными старинными домиками, характерными для Манчестера. Пару лет назад, еще до встречи с Мэри, после первой совершенной крупной сделки он купил здесь себе просторную квартиру — модный в то время лофт. Сам обустроил, сам обставил, как мог. Но Мэри… Она вдохнула жизнь в это пространство. Украсила его. Внесла индивидуальности. Каждая вещь, будь то картина на стене или подушка на кровати, была куплена ей с такой любовью. С только ей присущей тщательностью и скрупулезной дотошностью она придавала антураж этому месту. И как теперь здесь можно было жить? Как спать, укрывшись ее одеялом? Как пить кофе из ее оранжевых чашек? Как вытираться махровым полотенцем, насколько огромным, что они вдвоем в него помещались?
От тягостных дум у него разболелась голова, и Джеймс обрадовался, заметив знакомый автомобиль родителей, паркующийся в его дворе. Он быстро зашагал по дорожке в их сторону, открывая дверь маме. Оливия была прекрасна, как и всегда. Детально проработанный образ, сочетающиеся цвета одежды и аксессуаров, легкий макияж, а самое главное — улыбка. Такая родная и такая теплая. Она была лекарством от всех болезней Джеймса. Стоило ему только взглянуть на нее, и, казалось, все вокруг испарялось. Становилось несерьезным. И верилось, что дальше будет только лучше. Пышная блондинка с аристократическим видом никоим образом не выдавала свой возраст, и Джеймс всегда гордился ей, зная, сколько времени и сил она на это тратит.
Он подал руку, чтобы маме было легче выйти из машины. И она выпорхнула, как бабочка. Все еще улыбаясь, она обняла сына, старательно вглядываясь куда-то за его спину:
— Джейми, милый, ну как вы отдохнули? Где Мэри?
Старательно избегая ее глаз, Джеймс обошел машину и поприветствовал отца, полную противоположность мамы, высокого стройного шатена, но совершенно лишенного вкуса. На Итане была футболка с изображением любимой группы (он просто умирал по «Металлике»), старые потертые джинсы и ковбойские сапоги. Иногда Джеймс недоумевал, что же все-таки связывало этих двоих. Таких странных и таких непохожих. Но они были вместе уже тридцать лет, и их отношения служили поводом для зависти.
Джеймс указал рукой на дом и пошел первым.
— Давайте войдем в дом. Мне нужно вам кое-что рассказать. И спасибо, что так быстро приехали.
Родители удивленно переглянулись, и мама на то и мама, что сразу почувствовала неладное. Она ухватила Джеймса за плечо, развернула к себе и обняла настолько крепко, насколько позволяли ей силы.
— Все будет хорошо, — произнесла она таким уверенным голосом, что по-другому просто и быть не могло.
— Спасибо… — прошептал он и по-детски уткнулся в плечо матери. Эта поддержка придавала сил.
Войдя в дом, Джеймс первым делом усадил родителей на диван, а сам отправился в поисках бутылки вина. Оливия и Итан, ничего не понимая, тревожно провожали его взглядом, но не торопили. Сын вернулся минут через пять с откупоренной бутылкой и тремя фужерами. Медленно разлил вино, протянул по бокалу родителям и сел напротив. С чего же начать?
— Мне очень плохо.
Мама отставила бокал, подошла к сыну и присела на спинку его кресла.
— Ты же знаешь, что можешь рассказать нам все, — она положила руку ему на плечо.
— Я даже не знаю, как мне все вам рассказать.
Родители не перебивали, давали время собраться с мыслями. Наконец, на выдохе он произнес:
— Мэри больше нет.