Страница 49 из 69
Это правда. Духота просто невероятная. Ночью обязательно разразится гроза. А здесь, на заднем дворе, я окончательно раскалилась. По ощущениям, еще чуть-чуть и я обращусь драконом.
- Ну как знаешь, - Стрий поправляет волосы изящным движением, белозубо мне улыбаясь. – Тогда увидимся за ужином?
- Пожалуй, - выдавливаю из себя я, едва не брякая вслух, что надеюсь, что он будет одет.
Находясь в полудурмане, я бреду по стеночке ко входу в дом, хотя мне бы тоже не мешало засунуть голову в ведро с ледяной водой.
Да что со мной не так вообще?! Откуда эти идиотские мысли о Стрие? И какое мне вообще дело до того, ходит он в рубашке или без? И какого черта перед глазами до сих пор стоит его улыбающееся лицо?
Наверняка у меня просто солнечный удар. В этих мыслях стыдно признаваться даже самой себе. Хороша девица: обжималась с одним архимагом несколько дней назад, а тут поселилась в домике с его названным братом… Ситуация. И о чем я вообще думала?
Благо, хозяин трактира, расставляющий тарелки на грубо сбитом столе, вытряхивает из меня все непрошенные мысли.
Не улыбаясь и вообще не произнося ни звука, я раскладываю на стол клетчатую скатерть, которую мы отыскали с Каем в комоде.
Стрий появляется как раз в тот момент, когда я зажигаю свечи, спасая нас от темноты, обвалившейся буквально разом на эту местность. Он одет в грубую рубаху и черные льняные штаны. Не дать, ни взять, деревенский хлопец. И глаза у него все так же сияют, словно это то самое место, где он хотел оказаться всю жизнь.
А вдруг я обратила внимание не на того брата?...
- Марика! – громкий звук бьющейся глиняной посуды и подскочивший ко мне за секунду Стрий, не дают ответить самой себе на этот вопрос. – С тобой все в порядке? Ты не поранилась? – его лицо выглядит озабоченным, когда он рассматривает мои руки.
- Все в порядке, у нас есть запасные, - усмехается трактирщик, - присаживайтесь, господа, я разолью вам ужин.
Мы со Стрием словно нехотя размыкаем руки, чтобы сесть друг напротив друга и продолжать встречаться взглядами как бы невзначай, между огнями свечей.
Очень хорошо, что хозяин домика все еще здесь и немного разбавляет наэлектризованный воздух. А еще от него несет спиртом, гусиным паштетом и еще какой-то дрянью. Я как могу, незаметно задерживаю дыхание, чтобы глаза не слезились, пока он раскладывает похлебку из капусты и еще бог знает чего по нашим тарелкам.
Немного выдыхаю от того, что градус романтики этого вечера сразу снижается.
- На сегодня спасибо, Ганс, дальше мы сами.
А вот это уже хуже.
Мое настроение скачет как карета на ухабах, а сердце гулко бьется в груди. Помимо этого, от одной только мысли о том, что мы со Стрием будем ночевать в этом доме одни, мучительно сводит живот. То ли он страха, то ли…
- Думаю, нам надо это попробовать, - тихо, с хриплым смешком заявляет Стрий, когда за Гансом закрывается дверь.
Я физически ощущаю, что мы остались совсем одни в доме. Или лучше сказать «в мире»?
- Это… хм… неоднозначно, - Стрий смеется, проглатывая одну ложку варева Ганса.
- Надо тоже это сделать, - севшим голосом произношу я, беря ложку в руки, скорее, чтобы не встречаться с ним взглядом. Есть не хочется от слова «совсем», особенно, ощущая запах этой еды.
- Ты уверена?
- Да, хочу преподнести сюрприз своему пищеводу.
На вкус это оказывается даже хуже, чем на вид и запах.
Я сдаюсь, едва сдерживаясь, чтобы не сплюнуть, как ковбой. Сдерживает меня только осознание того, как посмотрела бы на меня мама.
- Да, это оптимальная идея, - усмехается Стрий, видя, как я ставлю чайник на печь.
- Завтра я сама займусь едой.
- Не знал, что ты умеешь готовить, - удивляется Стрий.
- А я и не умею. Но уверена, что это будет не хуже того, что мы отведали сейчас.
- Тоже верно, - усмехается архимаг, - по крайней мере, мы точно будем знать, что туда случайно не попал крысиный помет.
Мы бросаем быстрые взгляды на свои тарелки, а потом вновь друг на друга и начинаем громко смеяться. Это тут же разряжает атмосферу, и я даже забываю о том, что заперта в доме с мужчиной, пока мы делимся историями о самых кошмарных блюдах, которые нам только доводилось пробовать в своей жизни.