Страница 40 из 69
Я больше никогда не буду пить. Ни-ког-да.
Эта мысль так отчетливо звенит в моем сознании, что я не сразу понимаю, что меня вдохновляет больше: раскалывающаяся голова, ломка в теле, непереносимость света или адский сушняк.
Валлис появляется так внезапно, что я вскрикиваю, тут же натягивая на себя одеяло.
- Какого черта? – бормочу я, удивляясь тому, как хрипло звучит голос.
- Прости, услышал, как дышишь, - сияет вампир, - принес тебе вот, Антуан всегда так делает, чтобы легче было.
Смотря на бокал вина в его руках, меня моментально начинает тошнить. Кривясь, я отодвигаю его руку, параллельно замечая, что меня кто-то переодел в ночную сорочку и даже более-менее отмыл ноги от грязи. Вновь смотря на довольного Валлиса, мне почему-то становится дико неловко, и я решаю не задавать вопросов, каким образом это произошло. В лучшем случае – я сама себя привела в порядок, в худшем… Подумаю об этом потом.
Вампир всё так же смотрит на меня: жутковато-плотоядно и с нежностью. Крышесносный коктейль.
Сейчас, при дневном свете, ходить под солнцем и не быть спаленным заживо могут только высшие вампиры. Такие прогулки не доставляют им удовольствия, Валлис говорил, что начинает задыхаться от жары. Но его хотя бы не заволакивало пламя, словно солнце точно знало, что вампиры нарушили закон бытия.
Вампиры вели свой род от архимага, который бился над попытками изобрести зелье вечной жизни. Во время одного из таких экспериментов, враги закололи его прямо в процессе, и каково же было их удивление, когда Ронан ожил. Да не только ожил, а еще и отомстил им прямо на месте. Правда, этих двух своих противников Ронан и обратил в первых «родственников», так что теперь они, вроде как, были обречены вечно подчиняться ему, ведь вампир навсегда сохраняет привязку к своему создателю. Он не может убить создателя, а так же не может сопротивляться его воле.
В принципе, это все знания, которые у меня имелись, относительно вампиров. Все это было почерпнуто из книг истории Вагендорга, хранившихся в небольшой папиной библиотеке.
- Валлис, - осторожно начинаю я, - помнится, ты там что-то вчера говорил об армии возле дома. Мне же это не приснилось?
- Нет, - улыбается вампир, и в глазах у него мелькает что-то незнакомое. На мгновение мне становится даже не по себе, такую темную бездну я там вижу. Но это лишь секунда, после этого передо мной сидит все тот же привычный, родной Валлис. – Они просто не могут выйти под солнце. Пока.
- Что значит «пока»? – осторожно утоняю я.
- Должно пройти некоторое время, - вампир смотрит на меня пристально, словно решая, можно ли доверить важнейшую информацию о своем виде. – Обычно такой процесс занимает около ста лет, пока вампир не входит в свою максимальную силу. Вот только…
- Что «только»?
- Моя сила тоже растет с веками, - улыбается он, - а потому, сейчас этот процесс может занять меньше времени. Это лишь гипотеза, - он выныривает из своих мыслей.
- Валлис, - я подтягиваю колени к груди, напрочь забывая о своем похмелье, - зачем тебе армия вампиров здесь, в Семилье?
- Времена меняются, Марика, - он поднимается на ноги. – Ты все увидишь своими глазами, когда зайдет солнце. А пока, я нашел тебе горничную. Она подаст все, что ты ее попросишь.
Он делает жест рукой, и в комнату входит совсем молоденькая девушка с пшеничными волосами, убранными в тугой пучок и глазами, опущенными в пол. Она семенит маленькими шажками, тоненьким голоском интересуясь, «что нужно госпоже». Валлис кивает, словно хозяин дома, удовлетворенный поведением слуги, и молниеносно, как умеет только он, покидает комнату.
Карина, как зовут девушку, немного расслабляется, только когда вампир пропадает из виду. Она застилает постель, рассказывая мне о своих подружках в деревне, и я слушаю ее в вполуха, пытаясь понять, почему вдруг Валлис стал подсознательно меня напрягать.
- Меня он тоже сделает бессмертной, как только я смогу хорошо услужить вам.
- Чего? – я резко разворачиваюсь, слыша фразу из контекста ее болтовни.
- Бессмертной, - она широко распахивает свои голубые глаза, смотря на меня.
- О чем ты вообще? – хмурюсь я.
- Ну, как, - хмурится Карина, - я ведь вам уже сказала. Все в деревне бессмертны, старше шестнадцати лет, мое посвящение должно произойти через пару месяцев.
- Все в деревне? – воздух словно испарился из моих легких, я просто застываю на месте, не в силах пошевелить конечностями.
- Да, и это очень обидно, что я осталась едва ли не единственной смертной, - Карина обиженно дует губки. – Что я могу еще для вас сделать, госпожа?
- Ничего, - выдыхаю я, опускаясь на кровать, - совсем ничего.
- Тогда, - она сияет румянцем на щеках, - пойду приготовлю вам свой фирменный завтрак. Продуктов в деревне завались, сами понимаете, обычное мясо тут больше никто не ест, - хихикает она, а меня сразу начинает подташнивать.