Страница 14 из 50
Коли хороший человек идет али едет, мы ледяну во-ротину отворим и в гости на спутье покличем. Коли кто нам нелюб, тому в глаза свет слепительной пущам.
Теперь-то я поостыл. Да вот ден пять назад доктор ко мне привернул. Меня промерял-- жар проверял. Сказал, что и посейчас во мне жару сто два градуса.
НАЛИМ МАЛИНЫЧ
Было это давно, в старопрежно время. Я в те поры не видал еще, каки парады живут.
По зиме праздник был. На Соборной площади парад устроили. Солдатов нагнали, пушки привезли, народ сбежался. Я пришел поглядеть.
От толкотни отошел к угору, сел к забору, призадумался. Пушки в мою сторону поворочены. Я сижу себе спокойно, знаю -на холосту заряжены.
Как из пушек грохнули! Меня как подхватило, выкинуло! Через забор, через угор, через пристань, через два парохода, что у пристани во льду стояли! Покрутило да как об лед ногами! (Хорошо, что не головой). Я
лед пробил и до самого дна пошел. Потемень в воде. Свету, что из проруби, да скрозь лед чуточку сосвечиват.
Ко дну иду и вижу -- рыба всяка спит. Рыбы множество. Чем глубже, тем рыба крупно.
На самом дне я на матерущего налима наскочил. Спал налим крепкой спячкой. Разбудился налим и спросонок -- к проруби. Я на налима верхом скочил, в прорубь выскочил, на лед налима вытащил. На морозном солнышке наскоро пообсох, рыбину под мышку -- и прямиком на Соборну площадь.
И подходящий покупатель оказался. Протопоп идет из собора. И не просто идет, а передвигает себя. Ножки ставит мерно, будто шагам счет ведет. Что шаг, то пя так, через дорогу -гривенник. Сапожками скрипит шелковой одежой шуршит.
Я подумал: "Вот покупатель такой, какой надо". Зашел протопопу спереду и чинный поклон отвесил. Увидал протопоп налима, остановился и проговорил: -- Ах, сколь подходяще для меня налим на уху, печен ка на пашкет. Неси рыбину за мной!
Протопоп опять ногами шевелить стал. Ногам скорости малость прибавил, ему охота скоре к налимьей ухе. Дома мне за налима рупь серебряной дал, велел протопопихе налима в кладовку снести.
Налим в окошечко выскользнул и ко мне. Я опять к протопопу. Протопоп обрадел.
-- Кабы еще таку налимину, в полный мой аппетит будет!
Опять рупь дал, опять протопопиха в кладовку вынесла. Налим тем же ходом в окошечко да и опять ко мне.
Взял я налима на цепочку и повел, как собачку, налим хвостом отталкиватся, припрыгиват -- бежит.
На транвай не пустили -- кондукторша требовала бумагу с печатью, что налим не рыба, а охотничья собака.
Мы и пешком до дому доставились. Дома в собачью конуру я поставил стару квашню с водой и налима туда пустил. На калитку налепил записку: "Остерегайтесь цепного налима".
Чаю напился, сел к окну покрасоваться, личико ру пенькой подпер и придумал нового сторожа звать "Налим Малиныч".
ПИСЬМО МОРДОБИТНО
Вот я о словах писаных рассуждаю. Напишут их, они и сидят на бумаге, будто неживы. Кто как прочитат. Один промычит, другой проорет, а как написано, громко али шепотом, и не знают.
Я парнем пошел из дому работу искать. Жил в Архангельском городе, в немецкой слободе, у заводчика одного на побегушках.
Прискучила мне эта работа. Стал расчет просить. Заводчику деньги платить -- нож острый. Заводчик заставил меня разов десять ходить, свои заработанны клянчить. Всего меня измотал заводчик и напоследок тако сказал:
Молод ты за работу деньги получать, у меня и больши мужики получают половину заработка и то не на всяк раз Я заводчику письмо написал.
Сижу в каморке и пишу. Слово напишу да руками придержу, чтобы на бумаге обсиделось одним концом Которо слово не успею прихватить, то с бумаги палкой летит. Я только увертываюсь. Горячи слова завсегда торопыги.
Из соседней горницы уж кричали: -- Малина, не колоти так по стенам, у нас все валится и штукатурка с потолка падат. А я размахался, ругаюсь, пишу, руками накрепко
слова прихватываю -- один конец на бумагу леплю, а другой - для действия. Ну, написал. Склал в конверт мордобитно письмо, на почту снес.
Вот и принесли мое письмо к заводчику. Я из-за двери посматриваю.
Заводчик только что отобедал, сел в теплу мебель креслой прозывается. В такой мебели хорошо сидеть, да выставать из нее трудно.
Ладно. Вот заводчик угнездился, опрокинул себя на спинку, икнул во все удовольствие и письмо развернул. Стал читать. Како слово глазом поднажмет, то слово ско-чит с бумаги одним концом и заводчику по носу, по уху, а то и по зубам! Заводчик пз теплой мебели выбраться не может, письмо читат, от боли, от злости орет. А письмо не бросат читать. Слова -- всяко в свой черед - хлещут!
За все мои трудовы я ублаготворил заводчика до очу-менности.
Губернатор приехал. Губернатор в карты проигрался и приехал за взяткой.
Заводчику и с места сдвинуть себя нет силы, так его мое письмо отколотило. Заводчик кое-как обсказал, что во како письмо получил непочтительно, и кажет мое письмо.
Губернатор напыжился, для важного вида ноги растопырил, глазищами в письмо уперся читат. Слово прочитат, а слово губернатору по носу! Ох, рассвирепел губернатор!
А все читат, а слова все бьют и все по губернаторскому носу.
К концу письма нос губернаторский пухнуть стал и распух шире морды. Губернатор ничего не видит, окромя потолку. Стал голову нагибать, нагибал-нагибал, да и стал на четвереньки. Ни дать ни взять -- наш Трезорка. Под губернатора два стула подставили. На один гу-бернатор коленками стал, на другой руками уперся и еще схоже с Трезоркой стал, только у Трезорки личность умне.
Губернатор из-под носу урчит' -- Водки давайте!
Голос как из-за печки. Принесли водки, а носом рот закрыло. Губернатор через трубочку водки напился и шумит из-под носу:
-- Расстрелять, сослать, арестовать, под суд отдать! Орет приказь? без череду.
Взятку губернатор не позабыл взял. В коляску на четвереньках угромоздился, его половиками прикрыли, чтобы народ не видал, на смех не поднял.
Заводчик губернатора выпроводил, а сам в хохот-впокаточку, любо, что попало не одному ему. Письму ход дали.
Вот тут я в полном удовольствии был! Дело в суд. Разбирать стали. Я сидел посторонним народом любопытствующим. Судья главный -- старикаш ка был, стал читать письмо -- ему и двух слов хватило. Письмо другому судье отсунул: -- Читай, я уж сыт.