Страница 200 из 322
– Никаких шуток, сколь ни странно. Просто я вам о смысле указа вкратце сообщил, а текст… текст примерно вот какой получается: "Обеспечить защиту ручьев и рек в Российской империи лесными полосами вне населенных пунктов. Полосы высаживать шириной в десять метров плюс ширина самой реки на каждом берегу, на реках шириной более девяносто метров установить ширину лесных защитных полос в сто метров". Ну, текст еще подредактировать нужно, но смысл простой: кусок леса десять на десять метров задерживает до пятидесяти кубометров воды на два, а часто и на три месяца. Так что когда все это будет устроено, то половодье растянется на пару месяцев.
– Ну, когда это еще случится… и сколько же земли-то под леса эти уйдет!
– Много. Однако, как показал опыт моего поместья в степи выше Царицына, лесополоса шириной в полсотни метров через каждые полкилометра урожай на оставшихся полях увеличивает вдвое. Но вы все же все равно правы в главном: воды всяко не хватает. Мы-то пока только о реках как транспортных путях говорим, а ведь вода и поля поливать нужна. Так что будем потихоньку перекачивать в Волгу реки уже северные. По мере возможности, конечно…
– Извините, Александр Владимирович, но мне кажется, что вы не… не совсем подробно изучили… не очень хорошо продумали последствия подобных проектов. Я думаю, что было бы хорошо сначала назначить специалистов, которые проблему изучат, составят проекты…
– Ну всегда вы так! Нет, чтобы вежливо мне объяснить: вы, мол, канцлер – самоуверенный тупой дилетант, пытаетесь решать проблемы, в которых ни хрена не смыслите – а вы все намеками да намеками. Вы знаете, что в управлении государством самое сложное? Отсутствие верной информации! Почему-то те люди, которые на самом деле специалисты в проблеме и знают, как делать правильно, то ли стесняются указать на ошибки руководства, то ли слишком тихо говорят. Вот вы специалист, и у меня в этом сомнений нет. Так давайте вы всем этим и займетесь! Назначу вас на пост министра в министерстве водного хозяйства, вы все сами продумаете и сделаете так, как будет правильно.
– Но ведь нет такого министерства…
– Теперь есть. Правда, вам – теперь уже как министру – нужно будет детально познакомиться с проектом переброски воды из Оки в Дон. Его составил генерал Женжурист – тоже специалист изрядный, но любой может в чем-то ошибаться, и в споре двух именно специалистов истина родится… более истинная. А Дон всяко придется в транспортную артерию превращать, так что этот проект отменять пока не будем.
Не сказать, что Пузыревский со мной полностью согласился – но строительство трубы из Рязани в Епифань все равно я (точнее, Женжурист по моей просьбе) начал уже в апреле, так что "процесс пошел". Городки на Дону засыпали грунтом, из русла и вычерпываемым, причем раз уж их ставили на берегу, землю вообще "по сталинскому методу" закачивали через трубы. Вода – она "дырочку найдет", а земля останется, и очередной "град на холме" уже к осени начнет выдавать какую-нибудь нужную продукцию.
А некоторые уже и начали. Правда, из стоящих совсем на другой реке… просто не смог удержаться, когда увидел знакомое название на карте. Евгений Алексеевич, с которым "в этой жизни" у меня сложились вполне хорошие деловые отношения, задал всего один вопрос:
– Извините, Александр Владимирович, это вы в наказание мне или в награду?
Но когда я рассказал ему, что мне хочется увидеть в этом забытом богом и людьми месте, вопрос у него отпал сам собой. Так что две небольшие ветки, ведущие одна – к реке, другая – в противоположном направлении от крошечного полустанка на Оренбургско-Ташкентской железной дороге, никого особо и не удивили. В южном городке, что у реки – возводящимся практически по планам Векшина – строился тепловозоремонтный завод. А в том, что находился в шести километрах к северу от полустанка, кирпичный уже вообще закончили, и теперь там поднимался металлургический заводик. Небольшой, по переплавке железнодорожного металлолома, да и сам заводик находился еще дальше, километрах в трех – но все уже знают, что "дымить в городах нельзя", так что всё понятно. Вот только о том, что колея за металлургическим заводом уходила еще километров на тридцать в степь… местным это было неинтересно, да и не было их, местных-то. Поскольку раз "копия Векшина" – то все по-взрослому: периметр из колючки, охрана…
Такая "зона" стала уже делом привычным: примерно с год назад Дарья, назначенная "источником, близким к осведомленным", слила в "либеральную прессу" информацию о том, что "вот Векшинский район превратился из высохшей степи в житницу и райское место, даже царь там жить решил, и канцлер хочет на других реках так же попробовать. А периметр ставят чтобы селяне по дурости деревья не повырубали пока они не вырастут".
Селян там правда не было. Я специально проконсультировался с Айбаром Назаровым на предмет "собственности земли" и выяснил, что этот кусок – как раз между территориями Среднего и Младшего жузов – считается вообще ничьим. Просто потому, что жить здесь – по мнению казахов – невозможно в принципе. Ну это они просто многого еще не знают – а скотину в сезон перегнать, так у городка рядом с рекой периметра не было.
Городок я посетил, посмотрел, как дела идут. Хорошо идут… в следующем году, когда начнется замена рельсов на дороге на "тяжелые", металлургический должен будет уже заработать. Да и все остальное – тоже.
Проект перешивки дороги Оренбург-Ташкент "тяжелым рельсом" и строительства второго пути сделал довольно молодой, но весьма толковый инженер Александров. С дорогой он был хорошо знаком – сам ее когда-то строил. Не один, и далеко не всю – но с возникающими проблемами был знаком хорошо и, вдобавок, весьма проникся идеей бетонных шпал. Некоторые его идеи кроме как у меня и поддержки не находили (как, например, идея сразу всю дорогу перевести на щебеночный балласт), но его мысль о том, что весь рельсовый крепеж нужно делать "на месте", получила среди меня широкое одобрение, благо завод по переработке железнодорожного же металлолома уже строился.
Кстати, металлургический завод строился "по проекту Марии Петровны". Конечно, Машка к этому проекту отношение имела самое что ни на есть косвенное, а орден за модернизацию "Завода промкерамики" заслуженно получил его нынешний директор с удивительной фамилией Искра, но название уже "ушло в народ", и теперь все такие заводы носили (хотя и неофициально) имя дочери нашей – просто потому, что все делалось так же, как на ее "плавучем заводе". Домна – или чаще вагранка – в стальном кожухе, с керамическим теплообменником, кислородная станция, несколько небольших конвертеров… к ним, правда, теперь добавились газовый заводик, мартен, один (чаще всего) прокатный цех, в котором ставился небольшой рельсовый (под "легкие" рельсы) или проволочный стан. Отечественный, что меня особенно радовало: в новеньком, еще только строящемся городе Кемерово, весной заработал "Кемеровский завод тяжелого машиностроения". Слава очень ответственно отнесся к моей просьбе "сделать важнейшие предприятия для иностранцев недоступными" и выбрал для этого завода местечко как раз понедоступнее… вот только рабочих, чтобы завод запустить, пришлось набирать в Америке.
Последнее, впрочем, казалось сделать более чем несложно. Даже несмотря на "жесткий входной фильтр" – требование о владении русским языком – желающих поработать в России оказалось немало. Черт Бариссон все же не зря отказался "свой бизнес" Роджерсу продавать, так что несколько статеек и парочка книг о жизни в России "предложение" обеспечили. И это при том, что жизнь рабочих – на "казенных" заводах, понятное дело – там была вообще как бы мимоходом показана… Правда пока "спрос" не справлялся, ну так это дело наживное: еще один "тяжмаш" начал строиться в Куртамыше. Да, крупное село, да, центр уезда – но господин Струмилло-Петрашкевич не хотел там ставить завод и вести через него железную дорогу до тех пор, пока специально посланная команда геологов не нашла в указанном месте – в районе села Половинное – железную руду. Много. И довольно хорошую – так что Славе пришлось в план включать и железную дорогу в Половинное, и этот новый завод. Чему он был весьма не рад: переделывать планы пришлось довольно серьезно – но я ведь его предупреждал…