Страница 405 из 412
В сознание погибающего императора, уже затемнённое предсмертным сумраком, стаей прилетевших по его душу воронов, словами демонейта ворвалось заклинание чёрной магии.
Порождённое душераздирающе жутким, неестественно низким голосом верховного тёмного эльфа, оно обратилось стайкой мелких змеек, чёрных, холодных и скользких, вползавших агонизирующее тело императора, чтобы, удержав его душу на краю пропасти над Бездной, поработить его дух.
Он умирал долго и мучительно, но так и не умер. А кадавр, пробудившийся утром в окровавленной постели, больше не был Ксаургашем Грозой Эльфов.
Призрачное лунное серебро потоком изливалось сквозь ажурное стекло стрельчатого окна, высветив фигуру в чёрном балахоне с низко надвинутым на лицо капюшоном за широким и массивным письменным столом. Перед ним – старинный фолиант в переплёте из тонких пластин полированного красного дерева, с выжженным на обложке символом - диагональный крест с серповидными дугами на концах, обращёнными проёмами посолонь. Острия серпов оканчивались трёхколенчатым зигзагообразным знаком, напоминающим стилизованное обозначение молнии, вписанным внутрь полукружий.
Покрытая капюшоном голова поднялась и посмотрела в окно, словно подставляя лицо потокам лунного света. Но вместо лица там царила лишь чернильно-чёрная тьма. Такой же мрак царил и в окружающем помещении, словно стол и зловещая фигура парили вне времени и пространства, в вакууме абсолютного «Ничто».
С ночных небес сквозь оконный проём холодно поблёскивала убывающая луна, окружённая роями мерцающих звёзд-самоцветов.
Внезапно из окна дунул резкий порыв ветра, принёсший ледяное дыхание зимней ночи, взволновав разведённые по углам полотнища драпированных портьер. Следом сам по себе чудесным образом распахнулся манускрипт, обнажив пустую желтизну пергаментных страниц. С лёгким шелестом и почти неуловимой для глаза скоростью они стали перелистываться, остановившись примерно на трети объёма.
Адепт склонился над книгой, на первый взгляд - заготовкой будущего манускрипта, протянул руки в бархатных перчатках к фолианту и уложил тыльными сторонами ладоней на чистые страницы, на некоторое время застыв в неподвижности. Затем он медленно отстранил ладони и выпрямился, проём капюшона был направлен точно на раскрытую книгу.
Во тьме проёма прозрачной кристально-небесной синевой зажглись пронзительные светло-голубые очи, единожды мигнув перед проявлением. В тот же миг на левой странице искрящимися росчерками, словно по ней проходил невидимый добела раскалённый металлический стержень, стали возникать росчерки строк, выведенных крупным прописным шрифтом эльфийских рун, по виду – грациозно изогнутых и изящно завитых крючков и закорючек, самых обыкновенных, не зашифрованных тайнописью, их легко мог бы прочесть даже школьник, ненароком заглянув за плечо тёмного чародея. Проявившись, огненные письмена не тускнели и не гасли, а запылали ещё ярче и жарче.
КРЕЩЕНИЕ КРОВЬЮ, ПОСВЯЩЕНИЕ СИЛОЙ, ОЧИЩЕНИЕ БОЛЬЮ И ПОМАЗАНИЕ ЖЕРТВОЙ. ТАК СЕМЯ НЕРОЖДЁННОГО ОБРЕТЁТ ЗЕРНО СВОЕЙ СУДЬБЫ.
Где-то совсем недалеко раздался оглушительный раскат грома, от которого жалобно звякнули стёкла витражного окна.
Маг обернулся на звук, повернув голову вправо. Грохот исходил со стороны квартала Маннон Мойрель, столичной цитадели Гильдии магов. Флуоресцентные огоньки небесной лазури под капюшоном мигнули и погасли, а золотистые раскалённые строки, испустив напоследок гало тонкого бледно-жёлтого излучения, бесследно исчезли, оставив изначальный девственно-чистый пергамент.
Вновь танцем безумных бабочек замелькали переворачивающиеся в обратном порядке страницы, завершив колдовской ритуал плотным хлопком сомкнувшейся на фолианте титульной пластины переплёта.
***
Радующее глаз бархатной полуночной синевой небо над Анорнелинде, раскинувшемся на берегах реки Раугносты стольным градом королевства светлых эльфов Саороланты, этой леденяще морозной ночью выдалось ясным, звёздным и озарённым лунным сиянием. Укутанный одеялом из снега и льда величественный мегаполис перворожденных спал тревожным беспокойным сном. Тревога его обитателей имела отнюдь не праздный или мнительный характер – на фронте в Думэолоте сложилась критическая обстановка, официальные оперативные сводки, скупые, неясные и туманные не могли завуалировать истинного положения вещей, казавшегося худшим, чем оно было на самом деле.
Но идиллическую картину сказочной ночи безнадёжно портило клубящиеся над самым центром столицы скопище чёрных туч, обыкновенно бывших предзнаменованием грозовой бури и обильного ливня. Напоминало это жуткое действо гигантское чёрное гнездо, свитое из сгустков мрака. Не хватало только под стать ему размером столь же чёрного ворона, который восстанет из своего пристанища вестником потустороннего мира и охватит распростёртыми крыльями окрестное белокаменное великолепие шедевров эльфийской архитектуры, порождённой маниакальным перфекционизмом саоролантийцев, но, к счастью, не лишённым благородного шарма и возвышенного вкуса.
Казалось, там творилась некая чёрная волшба, чего никак быть не могло – под зловещим погодным проявлением располагался Маннон-Мойрель – квартал Гильдии магов, цитадель Света, ставшая оплотом белых магов, оберегавших свой народ от происков тёмных сил. По своему фактическому статусу этот домен владеющих силой был «городом в городе», символически это подчёркивала выстроенная по периметру его границы высокая стена, хотя и не слишком высокая, чтобы квартал можно было считать замком.
Но главным статусным символом Маннон-Мойреля, равно как и олицетворением его величия, влияния и могущества, была башня Снамум Плаэлэу - «Башня Провидения» - величественное воронковидное сооружение, тонкое и изящное, словно цветочная ваза. Абстрактным воплощением конструкции башни можно назвать очень длинный и узкий кубок с утончением посередине, вершина и основание которого выполнены в форме раструбов одинакового диаметра. Высотка отличалась исполинской высотой в сто тридцать восемь шагов. Немногие древние гигантские древа достигали подобной вышины, не считая гигантских секвой из Затерянного Мшаника. Поверхность колдовской башни состояла из сплошной толщи строительного материала, стыков кладки не наблюдалось, словно их скрывало облицовочное покрытие или… или её и вовсе не было?