Страница 351 из 412
Абсурдности ситуации добавляло то, что на Жабьей Мари малкоратцы продолжали наступление. Из-за этого их передовые отряды в итоге попали в окружение и были полностью уничтожены или загнаны в гиблые топи, где и сгинули, безвестно и бесславно.
Также встретили лихую смерть и люди-рабы имперцев, пригнанные в бесчисленном множестве в это проклятое место для проведения инженерных работ; их непосильный каторжный труд, наряду с исключительными свойствами созданных орочьими алхимиками горючих смесей, во многом и обеспечивал темпы продвижения малкоратской военной машины, казавшейся многим малодушным эльфам непобедимой и неудержимой. Дети Света беспощадно истребляли этих пособников заклятого врага. Трупы несчастных созданий, давно потерявших присущий свободным людям облик, густо усеяли ёрники, кипарисовые рощи, сфагновые поляны и замшелые кочки Жабьей Мари, ставшей гигантской братской могилой.
Одновременно с контрнаступлением у Жабьей Мари, саоролантийцы предприняли массированные контратаки по всей протяжённости линии фронта и даже в Думэолоте, где борьба до этого носила вялотекущий позиционный характер.
Это стало переломным моментом всей кампании.
Коса имперского наступления напоролась на стальной щит эльфийской обороны. Обескровленные и деморализованные штурмовые моры, потерявшие не менее половины боевого состава, откатывались к первоначальным рубежам наступления. Все попытки малкоратского командования хоть как-нибудь стабилизировать ситуацию не дали результатов. Поймавшие кураж перворожденные были неудержимы. Уже через декаду разбитые тёмные воинства откатились к Рощам Изеловры.
Но эта великая победа досталась светлым эльфам высокой ценой – триста погибших и двести семьдесят раненых.
Там, где огненным смерчем прокатилось орочье наступление, на месте леса появились выжженные безжизненные пустоши, покрытые золой и пеплом. Прогнав неприятеля, победили без отлагательств прикрыли оголившееся участки леса укреплёнными районами из множества засек, окружённых частоколом фортов, рогаток, рвов и «волчьих ям».
После окончания боевых действий армейскую группу «Адамант», Егерский корпус и бригаду «Амарант» расформировали. Егерей второго и третьего полков демобилизовали, а первый полк остался охранять Затерянный Мшаник вместе с возрождённым 5-м погранполком.
«Лунноликие» вернулись на границу с Сармагетузой, потерпев минимальные потери – семеро погибшими и двенадцать ранеными.
Гвардейский эскадрон руэнхалгов и батальон королевской стражи ждала триумфальная встреча в Анорнелинде. Никогда прежде столица не знала столь безудержного веселья в месяц аэнхалд – апогей зимы, разразившись феерией пиров, карнавалов, парадов и торжественных смотров.
Измученные тревогой, неопределённостью и страхом перед будущим перворожденные вновь воспрянули духом.
Известие о крахе наступления в Затерянном Мшанике вызвало политический катаклизм в Иршхууге, столице Малкоратской империи. Аллогиарх Грогграк Медвежий Хват, командующий «Штурмовым корпусом завоевания Саарзагта», не вынес позора поражения, и, посчитав себя обесчещенным, совершил ритуальное самоубийство, символическую жертву искупления Аллокросту.
А над императором Ксаургашем «Грозой Эльфов» стали сгущаться тучи заговора. По империи поползли слухи, что среди гундаргов Опоры престола, зреет заговор. Якобы бунтари собираются не просто низвергнуть Ксаургаша, а вообще покончить правлением императоров.
И честолюбивый молодой самодержец всерьёз воспринял возникшую угрозу. Опасаясь заговора среди придворных, он оставил дворец Шкугуотх на попечение архонта-стратега Груулназга Стальной Башни, своего ближайшего сподвижника и единомышленника, и гвардейских легионеров.
На самом деле коварный монарх предвидел возможность неудачи и решил ударить первым. Прежде всего, он ещё раз, через верных агентов перепроверил верность императорскому престолу масфадж – местных гражданских чиновников. Испытания верностью проводилось с помощью подставных провокаторов путём имитации подкупа и фальшивого предложения стать информатором некоего могущественного царедворца из имперского совета «Опоры престола», в целях конспирации желающего сохранить инкогнито. Не прошедших проверку верностью Ксаургаш сместил, но не казнил, чтобы не вызывать подозрений потенциальных врагов. В итоге он просто перевёл их на другие должности или в не столь важные ведомства, остальных распределил в забытое богами периферийное захолустье, с повышением или понижением, но так, чтобы эти крысы более были неспособны нанести непоправимого ущерба его интересам или стать помехой в осуществлении замыслов.
Но самым удивительным его решением, вызвавшим полное непонимание и безграничное удивление, стал указ об изъятии у хозяев мубсахов, могучих свирепых волкодавов, для отправки к императорскому двору в Иршхууг, якобы для нужд ведущейся войны. Паранойя безумного венценосца зашла настолько далеко, что он забрал служебных собак, изначально выведенных для караульной службы, конвоя и травли людей-беглецов, даже из действующей армии. Подданные мрачно шутили, что Змеиный Ум, как звучал истинный изначальный когномен Ксаургаша Грозы Эльфов, настолько недоверчив и подозрителен, что больше доверяет собакам, чем соплеменникам. И это было чистейшей правдой. Всех четвероногих бойцов направили в распоряжение надёжных доверенных лиц на местах, где не было гарнизонов императорской гвардии, и при этом они не входили в ленные владения ни одного из гундаргов.
Сбежав из столицы, самодержец заперся в фольварке Гафлендавде, своём родовом имении, с сотней преданных телохранителей, в надёжности которых ни капли не сомневался, чтобы в спокойной обстановке оценить текущее положение дел и определиться с тактикой противодействия грядущему мятежу.
А по этому поводу Гроза Эльфов пребывал в совершенной уверенности.
Известие об исчезновении Яоллокиэль Эайхас и Геррауса Грегестана было воспринято в рядах гильдейских магов чуть ли не как начало новой эпохи Затмения. Молниеносно прибывшие из Анорнелинде мракоборцы не нашли никаких следов пропавших, лишь выяснив, что перед исчезновением Локи получила приказ маршала Фортиаса привести свой отряд в расположение штаба армии, а мастера-наставника последний раз видели часовые, когда он покидал личные апартаменты.