Страница 335 из 412
Разъярённый офицер всё-таки внял голосу здравого смысла и, чтобы воочию убедиться, что «лучник» не лжёт, вместе с ним подошёл к механизму. Но то, что он увидел, настолько ошеломило серокожего, что у него непроизвольно отвисла нижняя челюсть.
С ошеломлённым видом сипло ахнув, он тупо пялился на поворотный механизм, точнее на то, что от него осталось: обожжённая, оплавленная и покорёженная груда металла. А затем просто потерял голову от бешенства, без суда и следствия собираясь покарать несчастного часового, который обязан был не допустить случившегося, или на худой конец, хотя бы заметить это и поднять тревогу.
- АР-Р-РГХ-Х!!! ЭЖБУЮ-У-УЗ! ФАСЫЦУРКХИ!
Орк-офицер громогласно взревел и жуткой гримасой бросился на отступившего на шаг и попытавшегося закрыться незадачливого стража, трепетавшего в ожидании скорой неминуемой расправы. Не испытывая более сомнений в виновности подчинённого, комендант размотал свой жуткий шипастый кнут и замахнулся, чтобы ударить.
Но ему не удалось осуществить свой замысел. В этот момент окружающее пространство залила ослепительная вспышка призрачного лунно-голубого света. А когда она прошла, всё тайное вдруг стало явным.
Исчез часовой с годендагом, с видом идиота-статиста маячивший в проходе, как и лучник, смирившийся, как могло показаться, со своей судьбой – быть умерщвлённым страшной смертью за халатное отношение к несению службы.
Вместо них появились два эльфа, точнее эльф и эльфийка. Первый с нелепым видом застыл на месте, в проёме врат, оттопырив согнутую в локте руку, словно опирался на невидимый посох. А вторая – воительница в муаровом плаще и с ниспадающей вдоль спины массивной медно-рыжей косой, сплетённой «рыбьим хвостом» - стояла над поверженным врагом с огромным двуручным мечом наперевес, налитым матовым лунно-голубым светом, тусклым и холодным.
Из обрубленной шеи орочьего трупа к ногам эльфийки толчками била тёмная винно-бордовая кровь, он всё ещё судорожно подёргивался, как и отрубленная посередине предплечья рука, сжимавшая шипастый кнут, дрожь её агонии шевелила кнут, подрагивавший, словно лениво извивавшаяся змея.
- ККЬЕЭДОИЛЬБЮ!
Торжественно возвестила амазонка-чародейка и с размаху вонзила клеймор в землю, прямо в огромную лужу тёмной орочьей крови под ногами. Её глас был подобен шуму бури или рёву водопада, а помеченный фанатичной решимостью лик, как и клинок, налился колдовским лунным сиянием.
В этот момент она предстала многочисленным свидетелям рокового действа в образе верховной жрицы некого кровожадного божества на ритуале жертвоприношения.
По клинку меча пробежал сноп льдисто-голубых искр, и, когда эльфийка, извлекла его из окровавленной земли, они превратились в разряды призрачно-голубых молний, змеящихся в бешеном танце. Затем она подняла волшебное оружие в воздух над головой, клеймор угрожающе целил остриём в небо, словно бросал немыслимый по дерзости вызов небесным владыкам. В тот же миг молнии, спирально обвивая клинок, устремились к острию, сформировав там полупрозрачный шар лунного света, выстрелившим ввысь тонким лучом, тонкой, добела раскалённой нитью, словно вспышка разряда молнии, прорезавшей ночное небо, к этой поре уже ярко блиставшего бриллиантовой россыпью мерцающих звёзд.
- ЭРЕГИНД, КО МНЕ!
Пронзительный зов Локи, который она не столько выкрикнула, сколько спела на высокой ноте, вывел юношу из оцепенения, вызванного световым эффектом от применённого капитаншей заклятия. Он понял, что, как и она, не носит более иллюзорной личины, и теперь может просто быть собой – краснооким демоном-берсерком в облике саоролантийского эльфа. И в этот раз диверсант совсем не был против этого, наоборот прикрыл глаза и попытался мысленно призвать на помощь свою тёмную сущность, против его воли обитающую в нём.
Нет, он не перешёл под знамёна Тьмы, смирившись с судьбой Тёмного Наследника, не без оснований подозревая, что это всего лишь мистификация. На самом деле юноша исходил из практических соображений, руководствуясь холодным расчётом, прекрасно понимая, что без боевых сверхспособностей внутреннего демона просто не выживет в предстоящем побоище.
Эрегинд видел, сколько имперских легионеров прибыло с транспортной колонной, и это не считая гарнизона, едва ли бывшего малочисленным. Он не чувствовал кипящей жаждой крови ярости боевого безумия, на душе было холодно и пусто – ни капли смертного страха или сожаления. Остались только отточенные многочисленными схватками боевые инстинкты, заученные наизусть и выполняемые машинально.
И воплощение проклятия отозвалось на его зов, тотчас явившись.
На бегу извлекая из ножен хелграсы, Эрегинд уже не был самим собой.
Над лагерем низким урчащим рокотом разнёсся громогласный зов трубного рога, наполнившего внутренности каждого слышащего его чувством взбудораженной тревоги.
Пробуждённый сигналом тревоги гарнизон зашевелился, словно потревоженный улей, замельтешил факелами, ручейками колышущихся сполохов потёкших проулками между бараками и амбарами, наполнился грозными окриками орочьих командиров, топотом множества ног и бряцаньем оружия.
Сражение началось с атаки Локи на отряд берсерков, прибывших вместе с офицером. Как искушённый тактик, Локи следовала принципу «лучшая защита – это нападение».
Первый враг – высоченный латник с шипастой палицей-годендагом – быстро пал смертью храбрых, так и не успев понять, как это произошло. Клеймор Медэуллех с неразличимой для взгляда скоростью прочертив сложнейшую фехтовальную фигуру, в стилизованной объёмной проекции более всего подобной горизонтально повёрнутым песочным часам, с лёгкостью разрубил стальной нагрудник, словно кожаный.
Не успел умирающий, разбрызгивая кровь, распластаться на земле, как с правого фланга подлетел его товарищ, далеко замахнувшийся чудовищным двуручным палашом с зазубренным лезвием.
Несложно представить, что в такой ситуации должен делать обычный солдат – отпрыгнуть как можно дальше, чтобы не быть разрубленным пополам. Но не капитан «лунноликих».