Страница 251 из 412
Невдалеке послышались топот копыт и протяжное хриплое ржание. В дымной паволоке зажглась кровавая звезда.
Вскоре среди клубящегося дымного тумана, подсвеченного отблесками опадающих островков пламени, появился мчащийся галопом всадник. В поднятой высоко над головой руке он держал крупный криcталл, подобный рубину или гранату, обрамлённый зловещим алым заревом.
Наконец триумфаторы обратили на него внимание, один за другим неохотно прерывая кровавое пиршество. Не до него было только их собратьям, которые всё никак не могли разделаться с неуступчивым эльфом. В толпе стали всё громче звучали призывы расстрелять смельчака стрелами или забросать топорами. Но полтора десятка отчаянных сорвиголов не прекращали попыток снискать славу и почёт в глазах менее удачливых товарищей.
Немыслимо, но в один миг всё перевернулось с ног на голову, и охотники поменялись ролями с жертвой.
Вот только… Действительно ли он эльф? Конечно, нет.
Никто из смертных не смог бы в течение целого цикла небосвода успешно отбиваться от полчища орков.
Тёмный всадник кометой ворвался на поле боя, немало обескуражив серокожее воинство.
Ответом на его вылазку послужила разительная перемена в облике последнего пограничника, теперь напоминавшего чудо-гладиатора, который на потеху публике в одиночку расправляется с толпами врагов. Сначала золотистым блеском заискрились его глаза, затем лицо, подсветившись изнутри жёлто-золотым матовым сиянием, приобрело надменно-нетерпеливое выражение, словно кто-то до поры до времени не разрешал ему осуществить задуманное. Затем доспехи богатыря, словно по мановению волшебства, расстегнулись и пали наземь, открыв источающий опаляющее пламя силуэт в оранжево-шафранном балахоне с красной вышивкой по краям.
Он хлопнул в ладоши – и ударная волна опаляющего жара разметала неугомонных орков, закончив эти потешные игры. Чародей сомкнул сложенные «колодцем» ладони. Внутри них, зародившись крохотной искоркой, выросла огненная сфера, разросшаяся шупальцами-протуберанцами живого пламени.
Среди орков началась дикая паника, едва они разглядели подоспевшего всадника и его скакуна.
Это был Бладриан Прискиллас.
И да, он принял свой истинный облик: серая чешуйчатая кожа, кроваво-алые глаза без белка с вертикальным зрачком, лилово-синюшные губы, из-под которых пробивались острия пары иглоподобных клыков. От эльфа в нём осталась только аккуратно уложенная копна иссиня-чёрных волос.
- С-СЕ-ЕЙЧА-АС-С-С!
Меж отвратительных губ змеелицего пришельца дважды мелькнул раздвоенный язык.
В тот же миг, носивший ранее эльфийское обличье светоносный маг разомкнул ладони, далеко в стороны раскинув руки.
Огненный шар на уровне его груди сначала замер, а затем взорвался кольцевой пламенной волной, разлетевшейся далеко окрест. И там, где она касалась орков, они вспыхивали золотисто-янтарным магическим пламенем. При этом дети Тьмы не выгорали дотла, а иссыхали, как мумии. Их глаза лопались, изо ртов ручьём вытекала мгновенно запекавшаяся кровь.
Не ушёл ни один. Всё пространство поля брани почти мгновенно превратилось в обитель непогребённых, где упокоились извечные, непримиримые противники.
Нёсший пришельца скакун был похож на коня лишь строением тела и силуэтом. Как и у хозяина, его кожа была серой чешуёй, глаза пылали, как маленькие фонарики, ярко-алым светом, а в раскрытой пасти поблёскивал частокол белоснежных игольчатых клыков. Ящер-конь издавал отвратительное булькающее шипение, изредка сипло всхлипывая.
Демон-рептилоид осадил скакуна в трёх шагах от светоносного чародея. Спешившись, он приблизился к магу огня, продолжая держать над головой сжатый в кулаке кровавый самоцвет. Края его развевающегося чёрного плаща громко шуршали, касаясь густо покрывавших землю трупов.
- Ты опоздал. - Высокий бесстрастным голосом молвил пиромант.
- Я-а ни-икогда-а не опа-аздываю-у. - Прошипел змей.
Собеседники по всем канонам магической дипломатии не называли имён.
- Гд-де-е о-он?
- Здесь, рядом. Но сначала собери души павших.
- Ра-азуме-е-ется-а-а.
На губах вновь заиграл раздвоенный язык, произнеся на демонейте чёрное заклинание. Прозвучало оно так, словно питон целиком заглатывал добычу, размер которой значительно превышал диаметр его глотки:
- ГУЦАДДАРААККААХХАБД!
Сияние кристалла поглотило колдунов, породив кошмарное действо.
Из сморщенных трупов орков стали вылетать чёрные дымящиеся сгустки, и, мотыльками порхая и кружась в воздухе, слетаться к магическому камню, втягивающего их одного за другим. При этом, заклятие не действовало на эльфов.
Это заняло всего несколько сонант. Втянув последний сгусток души, магический камень погас, и змеелицый опустил руку. В его ладони тускло поблёскивал гранённый пироп, формой и размером с куриное яйцо.
- Иди за мной.
Искрящиеся очи полыхнули во мраке, едва наваждение схлынуло. Двое вышли из тени подножия вала, направившись к стоящей на коленях фигуре, прижимающей к груди мёртвого товарища.
Почему его не тронули праздновавшие долгожданную победу малкоратцы, оставалось загадкой (естественно, без магии тут не обошлось).
- Может, просто приведём его в чувство и вручим подарок, понять ценность которого эльфёныш пока не в состоянии?
Светоносный криво усмехнулся и хмыкнул.
- Не-е вре-емя-а для шуто-ок. О-он ещё-о-о жив?
- Безусловно. Не мешкай! Время пришло. Мы можем подождать. Мы – но не Мироздание.
Сделав шаг, змееликий осторожно коснулся растрёпанной рыжей шевелюры и что-то еле слышно прошипел. Видимого эффекта это не возымело. Чудовище отняло ладонь на дюйм от затылка и растопырило когтистые пальцы. Он творил какую-то магию, но что-то шло не так. Рука дрожала всё сильнее и сильнее, с кончиков когтей повалили тоненькие струйки дыма.
- Я-я-а-а-а-х-х-х-г-х-х.
Ящер-чародей несолоно хлебавши отпрянул, тряся пострадавшей кистью.