Наследница Дестроера

- Прекрасно, спасибо, - сказал Чиун, отпуская мальчишку.

- Что за секреты? - полюбопытствовал Римо.

- Мне доложили, что гости уже прибыли.

- Твоя родня, должно быть? У меня никого нет.

- Не будь столь категоричен.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Что настало время свадебного торжества.

- Как? В такую рань?

- "В такую рань?" "В такую рань?" - передразнил Чиун, сверкнув глазами. - Ты целый год стонал и ныл, что тебе никак не дают жениться, а теперь, когда час настал, - в кусты? Если таково твое желание, мы можем все и отменить. Для меня, конечно, это будет вечный позор, но еще не поздно.

- Ну, я совсем не хочу ничего отменять, вот только... только...

- Что?

- Ты целый год резину тянул, а теперь гонишь как на пожаре. Странно как-то!

- Кто это гонит? - Чиун вытолкал Римо из комнаты. - Идем, твой скакун ждет.

Волоча за собой развевающиеся полоски ткани, Римо проследовал за Чиуном из тронного зала Дома Мастеров. У крыльца стоял вол и рыл носом землю.

- Ты, кажется, говорил о благородном скакуне? - удивился Римо.

- Это должен был быть пони, - объяснил Чиун. - Но если ты взгромоздишься на нашего изящного корейского пони, то сломаешь ему хребет. Поэтому тебе подобрали что покрепче.

Римо нехотя взобрался на спину волу. Тот протестующе замычал.

- Похоже, он не привык к седоку, - предположил Римо.

- Ехать недалеко! Сиди спокойно. Главное - не упади!

- Ты это ему скажи!

Чиун взялся за концы украшенного азалиями повода и повел вола в селение, громко выкрикивая:

- Все сюда! Все сюда! Настал день свадьбы Римо Светлого! Идите все к дому Ма Ли!

- Ты прямо как городской глашатай, - шепнул Римо, не без труда сохраняя равновесие.

Он заметил, что Чиун что-то несет под мышкой. При ближайшем рассмотрении это оказалась деревянная утка.

- Мы что, идем охотиться на уток? - спросил Римо.

- Утка - это часть церемонии. В моем народе утку почитают как символ супружеской верности. В браке верность очень важна. Мы придаем ей исключительное значение.

- Спасибо, что объяснил.

Улицу заполнили мужчины, женщины, дети, высыпавшие из своих домов с островерхими крышами. Все смеялись, танцевали и пели. Главным образом, заметил Римо, - смеялись. И показывали пальцем. На него.

- Знаешь, папочка, - зашипел он, - если бы ты мне не сказал, что так надо, я бы решил, что они смеются надо мной.

- А разве это не смешно - долговязый белый человек, разодетый как оборванец, и верхом на воле? - самодовольно ухмыльнулся Чиун.

- Так ты это нарочно делаешь? Хочешь сделать из меня посмешище?

- Нет, ты и есть посмешище. Моей заслуги тут нет.

В этот момент вол стал поворачивать на дорогу, ведущую по берегу к стоящему на отшибе домику Ма Ли, и Римо едва не потерял равновесие.

- Да в чем дело, Чиун? Ты все еще ревнуешь, что они оказывают мне больше знаков внимания, и поэтому решил вырядить меня как клоуна? Хочешь меня дискредитировать?

- Неужели я стал бы это делать в день твоей свадьбы?

- Ты сделал бы это и на моих похоронах, если в тебе это взбрело в голову!

- Тише! - остановил его Чиун. - Мы почти на месте. Постарайся собраться. Пока что у тебя такой вид, как у свиньи, с разбегу врезавшейся в дерево.

Римо набрал полную грудь воздуха, в горле у него пересохло. Вот и настал день моей свадьбы, подумал он, а я похож на клоуна. Позади него селяне выстроились в неровную галдящую линию, как крестьяне на масленичных гуляньях.

- Тпрру! - скомандовал Чиун так громко, что слышно было даже в Южной Корее.

Вол фыркнул и встал во дворе скромной хижины Ма Ли.

По обе стороны двери стояли празднично разодетые девушки. Посреди двора был накрыт деревянный стол, на нем красовалась бутылка вина, а с двух сторон от нее - блюдо с плодами дерева ююбы и пустая миска.

Римо трижды поклонился перед столом.

- Что теперь? - спросил он у Чиуна.

- Стой спокойно. По возможности.

В стороне Римо заметил стопку золотых слитков - приданое Ма Ли, дар Чиуна. Это был последний гонорар от КЮРЕ, выплаченный год назад.

- Где она? - спросил Римо, озираясь по сторонам.

- Молчи!

Две подружки невесты, в синих с белым кимоно, открыли дверь. Из домика вышла одетая в великолепный наряд алого шелка Ма Ли. Подружки проводили ее до стола, и Ма Ли встала, смущенно поникнув головой.

Гости сгрудились вокруг. Те, кому не хватило места во дворе, глазели из-за ворот. При всей торжественности момента на лицах мелькали усмешки.

- Ты только взгляни на нее, Чиун! - зашептал Римо. - Ей за меня стыдно! Как ты мог с ней так обойтись?

- Корейские девушки всегда скромно ведут себя со своими будущими мужьями. Таков наш обычай. А теперь иди и встань с ней рядом.

Римо обогнул стол, и невеста подняла на него глаза. Римо вновь ощутил знакомый прилив желания. На него смотрело юное лицо, сияющее невинностью. Ее темные глаза притягивали.

- Здравствуй, малышка, - выдохнул Римо. - Давно не виделись.

Наградой ему была смущенная улыбка и потупленный взор.

Чиун церемонно выступил вперед и сделал подружкам невесты знак отойти. Потом он достал длинный белый лоскут и связал молодых за запястья.

- Я соединяю руки этого мужчины и женщины в знак того, что отныне они вместе навеки.

Чиун повернулся к зрителям и, словно в заклинании, воздел руки. Римо обратил внимание, что его птичьи глаза беспокойно шарят по толпе.

- В качестве отца жениха, связанного не кровными узами, а узами Синанджу, я принимаю приданое Ма Ли. - Чиун сделал жест в сторону золотых слитков.

Старый разбойник, мелькнуло в голове у Римо. Золото Смита остается при нем!

- Нам осталось только наставить молодых на истинный путь супружества, - сказал Чиун, приподнимаясь на цыпочках, чтобы разглядеть кого-то в толпе. Лицо его было озабоченным. - Нам осталось только наставить молодых на истинный путь супружества! - громче повторил Чиун еще раз. По толпе пробежало волнение. Чиун продолжал: - Но сначала я должен сказать, что значит - быть семейным человеком. Быть мужем или женой означает хранить преданность своему супругу. Но вопреки представлениям, бытующим во многих диких странах, для семьи недостаточно двоих. Вернее - для счастливой семьи. Нельзя забывать и о других, в особенности - о старших родственниках супружеской четы. Некоторые люди в других странах, - Чиун в упор взглянул на Римо, - полагают, что, заключая брак, человек должен покинуть своих родителей. В Корее на это смотрят иначе, тем более в Синанджу. У нас молодые супруги становятся желанными в доме жениха, ибо с их появлением семья жениха делается больше и, следовательно, счастливее. Давайте же сегодня, когда в жизни нашего селения начинается новая эра, оставим все старое ради нового.