Страница 124 из 214
С моими витязьми сразится.
Я буду зреть их бой; когда же судит рок.
Что враг победой отличится,
Тогда, как быстрый Коны ток,
Фингал на битву устремится.
Кто хощет из вождей против Картона стать?
Воскликнул царь Морвена.
Героя копие, как сосна вознесенна,
А на брегах несчетна рать".
Стремится в бой Катул, могущий сын Лормара,
И триста воев соплеменных
Последуют его стопам.
Но длань его слаба в сражении с Картоном:
Он пал; рать в бег обращена.
Коннал возобновляет битву;
Но преломил копье и в узы заключен,
Картон преследует его бегущих воев.
"О Клесамор! - вещает царь,
Где сильныя руки копье?
Без гнева можешь ли во узах зреть Коннала,
На Лорском берегу с тобой живуща друга?
Восстани во броне блестящей,
Сподвижник моего отца!
Да ощутит балклутский витязь
Морвенских мужество сынов".
Сотрясая грозно кудри, Клесамор в броне восстал
И, щитом своим покрывшись, гордо на врага идет.
Юный воин, на скале сей, терном покровенной, став,
Созерцает величаву поступь витязя сего.
Он любуется весельем грозным старцева лица
"Устремить ли мне противу старца, - рек он сам себе,
Необыкшее двукратно наносить удар копье
Или старость пощадити, мирны предложа слова?
Сановит и вид и поступь, стан его еще не дряхл.
Естьли то супруг Моины, естьли то родитель мой?..
И той силой, что сберег он под мастистой сединой.
Часто слышал я, что шумный брег он Лоры обитал".
Так он рек. - И Клесамор уж сильное копье стремит.
На щите своем недвижном сей удар сдержал Картон.
"Умащенный сединами витязь! - он вещал ему,
Иль ты сына не имеешь, кой бы твердым мог щитом
Своего отца покрывши, ратовать против меня?
Нежная твоя супруга света дневного не зрит,
Иль рыдает над гробницей чад возлюбленных своих?
Средь царей ли восседаешь? Много ль славы будет мне,
Естьли ты моей рукою в ратном подвиге падешь?"
"Будет слава знаменита, - отвещает Клесамор,
Отличился я в сраженьях, но о имени моем
Ввек в бою я не поведал. - Сдайся, сдайся, и тогда
Ты узнаешь, что на многих, битвах след прославлен мой".
"Не сдавался никому я, - гордый возразил Картон,
Сам я также на множайших бранях поразил врагов,
И впреди еще, я чаю, больша слава ждет меня.
Юных лет моих и силы, старец! ты не презирай;
Верь, крепка моя десница, твердо и копье мое.
Уклонися с поля брани к сонму ты друзей своих
И оставь сраженье младшим витязям Морвенских стран".
"Ты презрел меня напрасно, - отвещает Клесамор,
Уроня слезу едину, - старость не трясет руки.
Я могу еще взносити острый славных предков меч.
Мне ль бежать в глазах Фингала, друга столь любезна мне?
Нет, о воин! с поля брани в жизни я не утекал.
Возноси копье дебело, стой и защищай себя".
Оба витязя сразились, как две бури на волнах,
Спорящи о царстве моря. Юный воин воспрещал
Сильному копью разити старца, ратующа с ним;
Все в враге своем Моины зреть супруга он мечтал.
Он копье его ломает, острый исторгает меч
И, схватя, уже стремится узами отяготить;
Но тут предков нож извлекши, зря открытый бок врага,
Клесамор внезапно раной смертною разит его.
Фингал, зря падша Клесамора,
Стремится, возгремев броней.
В присутствии его безмолвна стала рать.
Все взоры на царя вперились.
Звук шествия его подобен шуму был,
Предшествующу грозной буре:
Смутившийся ловец внимает и спешит
В ущелий скалы сокрыться.
Картон нетрепетным лицом Фингала ждет.
Из ребр его стремится кровь.
Он зрит идущего героя,
И лестная надежда славы
Бодрит великий дух его.
Но побледнели уж румяные ланиты;
Густые кудри распустились;
На голове трепещет шлем;
Телесные его изнемогают силы;
Но не теряла сил душа.
Фингал зрит кровь сего героя,
И занесенное останови копье,
"Смирися, царь мечей! - вещает он ему.
Я вижу кровь твою. Ты силен был в сраженья,
И славы блеск твоей не истребится ввек".
"Не ты ль владыка тот могущий,
В ответ ему вещал Картон,
Тот огнь, перун тот, смерть несущий,
Царя земли потрясший трон?
Но кто, но кто в том усумнится?
Подобен гор потоку он,
Что с ревом в низкий дол катится,
И роет твердую скалу;
Подобен быстрому орлу,
Что дерзко к облакам стремится.
Увы! почто ж не дал мне рок
Вознесть копье против Фингала?
Как быстрый сей горы поток,
Моя бы слава протекала;
И в песнях бардов незабвен
Я б был средь будущих племен;
Ловец бы, зря мою могилу,
Сказал: "Сражен Фингалом он".
Но, ах! безвестен пал Картон:
Над слабым истощил он силу".
"Нет, нет, - Фингал герою рек,
Ты славой не умрешь вовек.
Деянья витязей поющи
Несчетны барды стран моих,
Прейдет чрез них в века грядущи
Молва о подвигах твоих,
Когда близ дуба воспаленна
Всю ночь они, сидя в кругу,
Вождя петь будут незабвенна.
Ловец, лежащий на лугу,
У холма, мохом покровенна,
Свистанье слыша ветерка,
Прострет свой взор и сдалека
Увидит камнями покрыты
Места сражений знамениты,
Места, где ратовал Картон.
Тут к сыну обратится он,
Кровавых поле битв укажет;
"Смотри, мой сын! - ему он скажет,
Там, аки ток с горы крутой,
На брань балклутский шел герой"".
Радость процвела на лице Картона.
Томные глаза он к Фингалу взводит;
И вручает меч бранноносной длани:
Хочет, да висит в царском чертоге;
Да хранится ввек на брегах Морвена
Память храбрых дел витязя балклутска.
Брань перестает; барды мир воспели;
Рать стеснилась вся около Картона.
На копья вожди в горести склонились,
Воле и словам внять его последним:
"Я исчез, о царь Морвена!
Средь цветущих дней и славы.
Чуждыя страны гробница
Восприемлет днесь остаток
Древня рода Рейтамира,
Горесть царствует в Балклуте;
Скорби осеняют Ратмо.
Воскреси ж мою ты память
На брегах шумящей Лоры,
Где мои витали предки.
Может быть, супруг Моины
Там оплачет гроб Картона".