Сэфэнтар

   Улыбаясь, супруга смотрела на меня, а я не мог оторвать глаз от разбегающихся от креста туристов.

   Десятка полтора, а то и больше людей разных национальностей и возрастов, что напуганная стая голубей, разлетались в разные стороны от смотровой площадки. Это потом я понял, что они просто расходились, общаясь друг с другом, что-то обсуждая, но в момент нашего появления у меня возникло четкое ощущение, что туристы бегут как по команде.

   -- Чего это они? -- ошеломленно спросил я.

   -- В смысле? -- переспросила супруга.

   "Бегут. Люди бегут", -- хотел сказать я, но вдруг точно время замедлилось, и видимые впереди туристы замедлились вместе с ним.

   -- Куда они все разом пошли? -- негромко пробормотал я.

   -- Наверное, кто куда, -- с усмешкой ответил Женька. -- Нам, кстати, тоже надо спешить, а то времени совсем не осталось.

   И двое моих родственников, не оглядываясь на меня, устремились к огороженной металлом площадке.

   Вот так и получилось, что по какому-то удивительному стечению обстоятельств у креста Святого Михаила (одной из самых посещаемых достопримечательностей Монсеррат) оказались лишь мы втроем.

   И тут я замечу, что ни путеводители, ни Эльвира не обманывали, когда утверждали, что открывающаяся с этого места картина невероятна. Действительно, вид на национальный парк Монсеррат, монастырь Монсеррат и горную гряду, простирающуюся за монастырем, оказался поистине ошеломляющим. Ошеломляющем настолько, что я, замерев у края смотровой площадки, на какое-то время потерялся в сине-голубой небесной бездне, зеленеющих далеко под нами и растворяющихся у горизонта просторах лесов и полей и навечно впечатанном в пространство и мою память песчано-оранжевом массиве гор.

   Ни чувств... Ни слов... Ни мыслей...

   Лишь ощущение бесконечного восторга, наполняющего вечность, и ощущение себя -- невесомого, существующего метафизически и чудом оказавшегося на границе той вечности.

   И вдруг я почувствовал абсолютно реальный жар, идущий откуда-то сверху и из-за спины. И сине-голубые небеса насытились синевой, перестав казаться легкими и восторженно-родными. И в один миг в вышине, застилая уже незнакомое небо, от горизонта до горизонта раскинулись белоснежные крылья. Горы покрылись багрянцем, кажущиеся игрушечными монастырские строения исчезли, и наполнивший воздух горько-терпкий запах принес с собою человеческий и так не похожий на человеческий голос.

   -- Сэ-э-Фэн-н-Тар! -- совершенно явственно раздалось за моей спиной.

   8

   Меня, разбитого и потерянного, все еще задыхающегося от травяного пряного аромата, жена и сын обнаружили сидящим на первой ступеньке каменного постамента креста. Впрочем, можно сказать, что мы одновременно обнаружили друг друга.

   Пребывая в состоянии борьбы неверия в увиденное с неодолимым желанием в то самое увиденное поверить, я забыл обо всем. В моем сознании полностью отсутствовало понимание -- что я, где я, с кем я. Хватаясь за отголоски видений, за память о произошедшем, я пытался игнорировать свой настойчивый внутренний голос, насмешливо повторяющий: "Каков бред. Это надо же. Дом ха-ха", -- и вдруг услышал знакомый смех.

   Подняв голову, я увидел Евгению и Евгения. Они спускались по асфальтовой дорожке с близлежащего пригорка и направлялись ко мне.

   В это мгновение моя память частично вернулась, а вместе с памятью пришло непонимание.

   -- Что вы там делали? -- поднявшись на ноги, пробормотал я, когда посмеивающиеся родственники оказались совсем рядом.

   -- Ну и видон у тебя, -- вместо ответа сказал Женька и, обращаясь к матери, добавил: -- Я же говорил, что одного его лучше не оставлять.

   -- Что с тобой? -- встревоженный голос Евгении мне совсем не понравился.

   -- Ничего. А что?

   -- Ты выглядишь так, словно опять свою бабу-ягу увидел.

   -- А до чего классно полынью пахнет, просто супер, -- принюхавшись, сказал сын и вдруг вскрикнул: -- А что у тебя с рукой?

   -- О, боже! -- Женечка почти мгновенно оказалась возле меня, и взгляд ее, полный ужаса, поднявшись откуда-то снизу, замер на моем лице. -- Тебе больно?

   -- В смысле -- больно? -- И я только сейчас посмотрел на свои руки.

   Левая рука выглядела совершенно обычно, а вот на правой в районе запястья кожа казалась воспаленной, а силиконовый браслет, та самая флешка из Порт Авентура (я прихватил его на всякий случай, вдруг во время экскурсии понадобится записать еще что-нибудь), выглядел слегка оплавленным.

   -- О-па, -- только и смог вымолвить я.

   Скажу, не кривя душой, разглядывая свою руку, я одновременно переживал расстройство (очень небольшое) и... испытывал радость. Именно покраснение кожи и именно в районе запястья подтверждали, что недавние мои видения не только не являлись бредом, но и видениями тоже. А значит, с полным удовлетворением я мог сказать своему внутреннему голосу: "Вот тебе и дом ха-ха, лучше заткнись". Но, с другой стороны, вдруг покрасневшая рука требовала объяснений для моих близких, а сейчас говорить о случившемся я был не готов.

   -- Нет, вообще не болит, -- сказал я, вращая ладонью.

   И действительно, ни малейшего дискомфорта в руке я не испытывал. Да, голова слегка побаливала, меня немного тошнило, но об этом я предпочел не упоминать.

   Я посмотрел на супругу и, пожимая плечами, добавил:

   -- Странно. Может, ударился обо что.

   -- Ужас, -- резюмировала Женечка.