Страница 112 из 423
Утром следующего дня на город упала жара. После дождей воздух превратился в горячий и влажный пласт, в котором труднее дышалось и ходилось. Хотелось скорее занырнуть обратно – в прохладный полихаус, или в прохладную станцию метро.
Я вспотела быстро, но и быстро остыла, пока ехала в вагоне на встречу с Тимуром. Сообщение получила вчера с вариантом, если найду время, встретиться недалеко от больницы, где его жена была на ЛФК, а он как раз располагал часом свободного времени. Я согласилась.
— Извини, что выдернул… я же не сильно помешал планам, что попросил встретиться здесь? У меня бы самого больше времени ушло на дорогу…
Тимуру было неловко, что я подстроилась под него.
— Не смогла бы, не приехала, не переживай.
Он был почти такой же – полный, в костюме, с принт-ноутом в руках. Но в нем чувствовалась энергичная, деятельная струнка, что и рыхлость тела превратилась в плотность. Тимур был собран, суетлив и радостен. Намного здоровее стал выглядеть и моложе. Мы встретились вовремя прямо у больницы и решили, что дойдем до кафе на соседней улице, чтобы не торчать в неуютном зале ожидания.
— У тебя, я вижу, все хорошо?
— Да! Это так сразу даже и не рассказать! Я так… так боялся раньше потерять работу, что до ночи сидел в соцслужбе, трудоголик до мозга костей. А теперь вот, видишь, ушел и занимаюсь тем, чем хочу. Времени больше. С сыном общаюсь… Это все из-за моего отца, он вечно терял работу и мы сидели без денег, вот и привилось, что надо в первую очередь зарабатывать, и не дай бог, если уволят. Страшно повторять его ошибку… Папа был непутевый, выпивал, но тихо. Он бы и мухи не обидел! Его осудили несправедливо.
— И тебя потом как раз бабушка к себе забрала?
— Да. Увезла подальше и в другую школу перевела.
Я еще в метро засунула наушник в одно ухо, чтобы чуть сжульничать подслушиванием – ради интереса. Но его, как и Наталью в последний раз, я уже не слышала. Нашелся второй потеряшка… и это меня очень радовало.
— У тебя какие новости? Есть что-то по поискам?
— Есть.
Еще в феврале Тимур был посвящен во все, и не удивился невероятному. В глаза он не видел ни разу ничего аномального, но поверил следователю. Помочь мало чем мог – раз дело закрыли, то и его расследование по прежней должности тоже быстро свернули. А вне системы – все что он знал, это трущобы и трущобные жители. Все легальные, многие с родней, не многие – очередники в приют. За прошедшие месяцы все события застопорились, так что и Тамерлана не за чем было дергать, - он смог найти новое место, вернуться к семье, наладить свою жизнь.
С жары мы, наконец-то, зашли в кафе и сели не у окна, а в глубине зала, чтобы не слепнуть на солнце.
— Рассказывай свои новости.
Я рассказала о Карине и Тимур закивал головой:
— А я, можно сказать, знаю о таких людях. У меня были дела с одиночками, и они упоминали волонтеров. Трущобные добровольцы или изгои, по-разному старики их называли.
Он заказал кувшин сока, я воду, а больше ничем утяжелять стол не захотели.
— У меня сомнения, — поделилась я. — Илья нашелся, это он, он даже помнит свои настоящие имя и фамилию, раз до сих пор так зовется. Карина подтвердила. Физически его мы еще не нашли, но уже можно сказать как он выглядит… а вот чем занимается… как мне рассказать об этом Андрею? Илья следил за мной, чтобы сдать Гранида колодезным. Не слишком красиво выходит. Вдруг, он преступник?
Тимур покачал головой.
— Не может так быть, уверен, что есть объяснение и оправдание. А Андрею сказать надо.
— От него давно сообщения получал? Мне ответил коротко, и до сих пор не перезвонил.
— И мне. А я ведь тоже кое-что нашел. Не по новому делу, а по нашему делу. Старые связи, пара хороших подарков, и вот… — он открыл принт-ноут, оттопырил внутренний карман футляра и выудил оттуда тонкую папку. — Загляни-ка.
Внутри было три листочка. Старых, по печати видно, и по цвету бумаги. Не разобравшись сразу, мне пришлось усмирить любопытство и прочесть не бегло, а внимательней:
— Это о нас?
— Да. Документ прямо из архива ювеналки. Имен нет, но сам описанный случай, возраст, дата лечения, примененные экспериментальные средства – все про нас. Свидетель номер один, номер два, номер три…
— Четверо. Все сходится.
— А кто четвертый?
— Наталья. Я о ней еще не рассказывала, да и ей о нас всех тоже. Так ведь сразу и не подойдешь с такими признаниями, верно? Тимур, а тут о «незабудке» написано, что это первый опытный образец из ряда других. Впервые испытан на детях от десяти до тринадцати, и вырезать воспоминания он должен был только об одном месяце…
— Что поделать. А стер все четыре. И как же мне жалко, что сейчас я не могу вспомнить ничего…. Простите?
— Ваш жареный картофель с чесноком и весенний салат с редиской. Холодный чай…
— Ошиблись столиком.
Официант, молодой парень, едва выставил все перед ним, как с досадой полез за мини планшетом. Перепроверил.