Страница 113 из 423
— Извините. Сейчас… — и начал составлять все обратно.
А Тимур вдруг вытаращился на тарелки с таким видом, будто случилась не рядовая ошибка, а важное событие. Несколько секунд после он смотрел в пространство над моей головой, потом на меня и его глаза совсем округлились:
— Эльса!
Попытавшись резко подняться, Тимур ударился ногами о столешницу, та поехала на меня, и я испуганно схватилась за принт-ноут и бумаги, удержав от падения. Порыв привел его обратно на диванчик, а я только и смогла воскликнуть:
— Что?
— Я вспомнил тебя! Это была ты… да-да-да! «Мальчик, помоги донести рюкзак»! Это ты меня в тот день попросила! Я вспомнил!
Люди на нас стали оборачиваться. Он понизил голос, но волнение открытием так и вырывалось из торопливости жестов и, загоревшегося детским восторгом, взгляда.
— Что вспомнил?
— Как мы познакомились!
— Тамерлан, умоляю, тише… От такого крика мне становится страшно, что в дверях появится твоя жена и поймет все не правильно. — Добавила шепотом: — Расскажи.
— Конечно. Я хотел есть… — он немного запнулся, поднял брови и вытер салфеткой проступивший на лбу пот. — Я… был слишком горд, чтобы попрошайничать, но мысль о том, чтобы украсть не смущала. Очень хотелось есть, до ужаса. Я ушел подальше от своего квартала, где меня знали, и торчал у входа в магазин, думая – как же зайти, не вызывая подозрений, и пронести через кассу хотя бы яблоко. Еду без магнитных датчиков. Я торчал там слишком долго, так что на меня уже косо посмотрел охранник, который дежурил внутри. Заметил даже через двойные стеклянные двери. Миссия провалилась… — он хмыкнул, а потом указал на меня пальцем, как указывала и Наталья, — я собрался искать другое место, как появляешься ты. Маленькая такая, застегиваешь карточку в кармашек на рюкзаке и пытаешься накинуть его себе на плечи. Школьный, большой, только не с тетрадями, а с продуктами. Это было самое начало июня, начало каникул. Он тяжелый. Ты ставишь его у ног, смотришь на меня почему-то грустными глазами и просишь: «Мальчик, помоги донести рюкзак. Пожалуйста».
Я не могла смотреть на взрослого Тимура и не улыбаться. Да вот же он – тощий, как жердь, парнишка со смуглой кожей, раскосыми глазами и черными волосами. Опять мое воображение меня подкололо этим образом. Или ослепшая память?
— Вот я тебе говорю, будто это было прямо вчера… Что с головой? Так ясно! Я взялся за лямки, пошел за тобой. У подъезда хотел оставить, неудобно дальше, но ты сказала: «Я Эльса. А тебя как зовут?» Я ответил. А ты: «Поднимайся, зайдешь в гости, Тимур. Попьешь, а то жарко». Дома ты была одна. Усадила меня на кухне, достала из холодильника сок и разбавила его водой из чайника… меня отбросило в прошлое! Веришь?
— Верю, — я покрылась мурашками, зная, каково ощущать эти погружения. — А дальше?
— Ты болтала, чистила картошку. Я чувствовал себя неловко и удивлялся, что ты собираешься готовить как взрослая, а всего-то в третьем классе училась, лет десять от силы на вид. Неудобно, - торчал в гостях у незнакомой девочки, а ты вела себя так, словно я приятель с твоего двора, а не беспризорник с улицы. Потом запахла картошка – на масле, с чесноком. Желудок после сока, пустой больше суток, стал петь затяжные печальные песни… — тут Тимур рассмеялся и похлопал себя по бокам, — с тех пор и отъедался! Я бессовестно умял все, что ты мне положила. И четыре куска хлеба съел, и редиску под сметаной, что из холодильника достала. А потом и чай. Одурел, стал сонным от сытости… в пять ты сказала, что скоро вернутся родители, и, если я хочу, то могу прийти завтра к полудню. Обещала познакомить с друзьями, что пойдем на речку или к холмам…
Он выдохся, замолчал надолго. И я поняла, что эпизод кончился.
— Я даже помню, что скатерть на твоей кухне бледно-зеленая в мелкий горошек, тарелки белые, полупрозрачные. А картошка хранилась у окна в плетеной корзине с ручками. Это было целую вечность назад… Почему я помню такие мелочи, но не могу вспомнить всего остального? Ведь я пришел на следующий день, да?
— Да.