Я останусь

Под ногами хрустит песок, когда Игорь отходит от мотоцикла, вдыхая запах моря. За спиной гудит музыка кафешки, доносится аромат шашлыка, веселый смех, гул мотора. И тихие шаги.

— Гроза? — удивление в хриплом голосе неподдельное. Игорь переводит взгляд с темного, катающегося волнами, моря на взъерошенного друга.

Тим бледен, на лице – трехдневная щетина, в глазах – дикая усталость. Он стоит напротив Игоря, с непониманием косясь на зеленого монстра своей подружки, широко расставив ноги и спрятав руки в карманы джинсов.

— Ты знаешь, у Маруси точно такое же прозвище, — говорит Игорь, и легкая улыбка трогает губы. — Когда-то она смеялась, что у нас одно прозвище на двоих. А хочется, чтобы не только прозвище, понимаешь?

Тим кивает осторожно.

— А еще я очень часто представляю, какие у нас с ней будут дети, — улыбка становится шире. — До одури хочется дочку: такую же красивую и упрямую, как мама.  Мы могли бы назвать ее Юлей, в честь Марусиной бабушки. Скажи, Тим, ты боишься чего-нибудь? — без перехода спрашивает Игорь, наблюдая за растерянным другом. Тот подходит ближе, почти в воду, и легкие набеги волн лижут носки его ботинок. Но Тим не обращает внимания, погрузившись в свои собственные мысли. Игорь встает по правую руку от друга.

— Да, — только и отвечает Тим. Но Игорь не торопит друга. Он не знает, что произошло сегодня, но вряд ли что-то пустяковое. Тим давно вырос из того возраста, когда азарт и адреналин для него превыше всего. Игорь никогда не поверит, что профессор поставил гонки выше любимой женщины. Что-то крылось за сегодняшним поступком. Что-то серьезное и далеко невеселое. — Боюсь, что ничего не значу для нее. Иногда мне кажется, что она просто играет со мной. Ты же помнишь, какой она всегда была?

Игорь помнил. Белокурая проказница со странным именем Паулина выросла у них на глазах. Дерзкая, относящаяся к парням свысока и вечно подтрунивающая над патлатым рокером, коим в то время выглядел профессор. Она доводила его до белого каления. Из-за нее Тим бросил институт и ушел в армию. А когда прислал фотку себя лысого – Игорь помнил, как рыдала Паулина, размазывая по щекам тушь со слезами. А потом она с родителями уехала в Италию на родину матери. Тим благополучно вернулся из армии, закончил институт и неожиданно для всех подался в науку и очень стремительно защитил кандидатскую, а после и докторскую. Занялся преподаванием. А год назад Полина-Паулина вернулась в родной город. И у профессора сорвало крышу окончательно.

— Вокруг нее же всегда мужики вились один краше другого, — продолжает Тим. — А я…Я ее с пятнадцати лет люблю, и это сводит с ума, — он пинает прибившийся волной камушек. — А теперь…

— А теперь она сидит на моей кухне, зареванная, продрогшая и уверенная, что ты ее бросил, — перебивает Игорь неожиданно зло. Взрослые ведь люди, а ведут себя хуже детей. И сам себя ловит на мысли, что они с Марусей ведут себя не лучше.

— То есть как это на твоей кухне? Зачем? Как?  — Тим окончательно растерян и сейчас невообразимо похож на того пацана, который впервые завис на наглой малолетке.

— Полагаю, вот на этом звере и прикатила, — Игорь кивает на зеленый Kawasaki за спиной. — И, между прочим, в одном сарафане.

— С ней все в порядке? — и рванул назад, дождавшись кивка Игоря, к машине, но Игорь останавливает.

— Дай ей прийти в себя, Тим.

Тот сверкает злым взглядом, но замирает, выжидая.

— Да она же себя накрутит сейчас, как пить дать, — злится. Кулаки сжаты, глаза сощурены.

— Ей сейчас не до этого, — хмыкает Игорь, глянув на часы: наверняка уже Маруся проснулась и приводит свою подругу в чувства или наоборот. — У нее там пациентка.

— Пациентка? — озадачивается Тим. — Гарик, хватит огород городить. Поехали.

— Поедем, успокойся, — улыбается Игорь. — Скажи мне лучше, где тебя носило всю ночь?

Тим чешет затылок, растрепывая и без того всклокоченные волосы. Снова отрастил, как Паулина нарисовалась на горизонте.

— Да у меня сводная сестра вляпалась по дурости, спасать пришлось.

— На гонках? — Игорь хмурится, а Тим злится. Не хочет говорить о случившемся, по глазам видно. А еще ему очень хочется рвануть к Полине, но сдерживается. — Ты же завязал, Тим, — напоминает Игорь.

— Пришлось вспомнить молодость, — скалится недобро.

— Расскажешь? — спрашивает, понимая, что нет, не расскажет ничего профессор. И тот в ответ лишь качает головой. — Может, помощь нужна какая? Ты же знаешь, мы с Саней…

— Сам разберусь, — отрезает хмуро.

— Сам – это хорошо, — не отстает Игорь. Нельзя отпускать профессора одного в таком состоянии и все как есть оставлять нельзя. Впишется в дерьмо какое-нибудь, как потом Полинке в глаза смотреть. — Но ты бы о женщине своей подумал. О ребенке…