Страница 27 из 81
Не подвел Лупоглазик и в городе, легко входя в крутые повороты под немыслимыми углами. До клуба Игорь доезжает в считанные минуты, благо город сегодня прикрутил ночную жизнь, разбросав лишь редкие машинки, не засоряющие дороги улиц.
Плахиных молодчиков Игорь находит у входа в клуб. Топчутся на месте, расписываясь боссу в собственном бессилии.
— Камеры посмотрели? — без предисловий сразу к делу. А опасность холодит затылок, сплетается в танце со страхом, торопит. И Игорь впервые боится, что опоздал. С пропажи Маруси прошло – бросает взгляд на часы на запястье — двадцать минут. За это время с ней могли сделать все что угодно. И пальцы сжимаются в кулаки. Убьет. Порвет голыми руками каждого, кто хоть пальцем ее тронул! Она – его. И Игорь никому не позволит причинить ей вред. Но убегающее время парализует бессилием, от которого хочется крушить все вокруг. — Стоп! — останавливает он ребят, отчитывающихся о своих действиях без лишних вопросов. Видимо, Плаха уже просветил их об Игоре. — Камеры последний раз засекли ее возле туалета?
Кивок.
— Туалет проверяли?
Снова кивок.
— Оба?
Еще один кивок.
— Черный ход, весь коридор прочесали – ничего.
— Окна в туалете есть?
— Одно небольшое, но оно было закрыто.
Закрыто? Странно. Не могла же Маруся просто раствориться в воздухе, если, судя по записям с видеокамер, из туалета она так и не вышла, а все кабинки ребятки проверили. Значит, остается окно.
— Куда окно выходит?
Ребята объясняют куда и Игорь быстрым шагом двигает в нужном направлении. Тревога уже долбит по вискам зашкаливающим пульсом, наливается свинцовым шариком в затылке, возвращая тупую, раздражающую боль. Найдет Марусю – запрет ото всех нахрен. К кровати привяжет, но больше никуда не отпустит. Даже Самураю не отдаст. Хренушки, раз уж этот контролер долбанный просрал собственную дочь. Вот и где она? Игорь замедляется, внимательно осматриваясь по сторонам: парковка, набережная с тихим шуршанием реки. По ту сторону жилой массив, а прямо за клубом – небольшой парк. Игорь сворачивает к аллее, едущей в парк, как внимание привлекает какая-то возня у машины на набережной. Темный седан стоит в отдалении и вроде совсем не у клуба, но Игорь напрягается и развернувшись на пятках, резко меняет направление. Он не видит, чувствует, что там опасность. И чем ближе подходит, тем отчетливее различает двоих: мужчину и девушку. Первый пытается запихнуть девушку в машину, но та сопротивляется. Вяло как-то, то и дело прикрываясь руками. Приглушенный женский плач и последовавший удар подстегивают Игоря. Он уже почти бежит и возникает перед машиной как раз в тот момент, когда мужик наотмашь бьет девушку по лицу и вталкивает в салон. Ярость взвыла внутри диким зверем. Игорь хватает за шкирку мужика, отшвыривает от машины. Еще шаг. Короткий удар под дых. Тот сгибается пополам, задыхаясь. Оседает на асфальт. Игорь отталкивает его ногой и возвращается к машине. Рывком вытягивает ревущую девушку, уже точно зная, кого увидит. Взгляд сразу выхватывает сбитые в кровь колени, разорванное платье, обнаженную грудь. Он приглушенно зарычал, ощущая, как от напряжения вздуваются вены и перед глазами расстилается алая пелена. Еще немного и он убьет того урода. Еще немного и…
Мягкое прикосновение к щеке заставляет его вздрогнуть. Он встряхивает головой и встречается с серым взглядом, в котором плещется боль и какая-то муть. Наркота? Точно убьет. Но сперва…
— Ты как? — перехватив ее холодную ладошку, заглядывает в раскрасневшееся лицо с отпечатком мужской ладони на щеке. Ярость вспенивает кровь, рвет дыхание. — Твою мать, — рычит сквозь зубы, ощупывая Марусю. Но та не реагирует, а только смотрит, словно пытается…что? Узнать? — Не было печали, — выдыхает, стянув куртку и, накидывает на хрупкие плечи.
— С-спасибо, — заикаясь, шепчет Маруся.
Игорь оборачивается к мужику: тоже молодой еще, не больше двадцати, тощий, хоть и одет с иголочки. Маруся бы с ним влегкую справилась, если бы не та проклятая муть в родных серых глазах. Вот же ж… А тощий пытается сесть, держась за затылок. Видать, хорошо его Игорь приложил. И славно. Игорь приседает рядом.
— Ну? — и злость сбивает дыхание.
— Да она сама! — стонет тощий. — Весь вечер глазки строила, а как до дела дошло – продинамить решила.
— И ты, значит, вздумал проучить девчонку, да?
— А чо она?
— «Чо» - по-китайски жопа.
— Чего?
— Говорю, в полной жопе ты.
— Слышь, мужик, сама она. Да она же шалава – пробу негде…