Я останусь

Июнь.

…Она стояла на подоконнике. В распахнутом окне бесновался ветер, трепал ее длинные темные волосы. Белое платье липло к ее телу, рвалось с треском. Створки окна стучали о стены, звенели стекла. А она смотрела в вывернутое наизнанку небо. То прорывалось дождем и безумными всполохами молний.

Игорь замер в пороге, боясь сделать лишнее движение. Он знал, что ее нельзя пугать, иначе сорвется.

— Маша, — тихо позвал он, но раскат грома украл его голос, эхом прокатился по темной комнате, будто смеясь. Игорь поежился и все-таки сделал шаг. К ней. Еще два и он снимет ее оттуда, а уже тогда вытрясет всю дурь. А хотелось сразу сдернуть ее с окна, но он останавливал себя, сжимая кулаки до хруста в пальцах. И злость взяла под ручку страх, холодным потом скатывающийся по спине. И кривые молнии вспороли ночь. — Маша, — уже громче.

Она запрокинула голову, подставляя лицо дождю.

— Зачем ты вернулся? — а голос хрустел, что осколки под ногами. — Уходи, ты уже все сказал. Все сделал. Ты мне не нужен.

— Хорошо, — согласился Игорь. — Я уйду, но сперва ты спустишься оттуда, ладно? Давай, — и шагнул снова, протягивая руку.

Она обернулась и в ее взметнувшихся волосах запуталась ночь, а на губах застыла шальная улыбка. Игорь сразу все понял. Они шагнули одновременно: он к ней, а она в ночь…

Телефонный звонок вплетается в вязь ночного кошмара. Игорь отвечает машинально и не сразу соображает, кто звонит. Он еще там, на мокром подоконнике, тяжело дышит, вдыхая холодный ветер.

— Грозовский, проснись! — окрик приводит в чувства, и Игорь резко садится на кровати. Боль прошивает грудь, спину под лопаткой, сдавливает дыхание. Она же окончательно вытряхивает Игоря из сна. Он выдыхает. Но голос в трубке теребит боль, мешает сосредоточиться на словах собеседника.

— Стоп, — перебивает хрипло, — повиси немного.

В голове воет ветер: то ли от боли, вывернувшей каждую клеточку, то ли эхом откатившегося прошлого. И Игорю это совершенно не нравится. Он кладет на подушку телефон и на ощупь добирается до ванной. Не включая свет, безошибочно находит кран и открывает до упора. Вода обнимает холодом, дает передышку от ветра в голове. С полочки над раковиной берет пузырек с таблетками, проглатывает сразу три, запивая горстью воды. И еще одну под язык. Дышит глубоко, уравновешивая сердцебиение. И когда то утихомиривается, в кромешной темноте Игорь возвращается в спальню и к разговору. Он уверен – собеседник ждет – и не ошибается: тикают часики соединения. 

— Слушаю, — садится, откинув голову на подушку, прикрывает глаза.

Теперь он слышит и понимает суть просьбы собеседника. И бесконечно рад, что тот позвонил. Сегодняшняя ночь – самое то для задачек. А собеседник подкидывает непростую головоломку: спрятать девчонку да еще такую строптивую будет сложно. Особенно учитывая их непростые отношения.

— А может ты сам?

— Не могу я сам, — вздыхает собеседник. — Меня нет в городе. Это во-первых. А во-вторых, она пропала. И мои ребятки найти ее не могут, представляешь? А Самурая тревожить совершенно не хочется, на отдыхе он. Надо же ей было прилететь именно сейчас, — злится. — Еще и где квартиру сняла - найти не могу.

Игорь усмехается: оно и не удивительно. Девочка своенравная, умеет бегать. От него спряталась надежно. И то, что Игорь ее нашел – простое везение.

— И ребят моих за версту чует, — вздыхает.

— Так я тоже вроде твой, — не унимается Игорь. — К тому же не телохранитель, а финансист.

Неохота ему в это ввязываться, чует – боком все вылезет. И фестиваль еще на носу. Да и не факт, что у него вообще все получится. Заартачится Маруся и сбежит снова.  А ему очень нужно кое о чем у нее спросить.

— Грозовский, что ты ломаешься, как девственница. Кто, если не ты?  К тому же, я прекрасно осведомлен о ваших отношениях.

— В смысле? — озадачивается Игорь, прикидывая, что может знать Плаха. Учитывая профессионализм последнего – многое. Но конкретики хочется.

— Во всех смыслах, — говорит устало. — Да вы не особо и таились, неправда ли?

Факт. Не таились. Но тогда он понятия не имел, чья Маруся дочь. И странно, что Плаха Самурая в известность не поставил, все-таки лучший друг.

— Игорь, послушай, мне совершенно некогда с тобой трепаться. Ребята ищу Машку, но… — выдыхает, — не нравится мне ее пропажа, понимаешь? Не та она девочка, чтобы накануне свадьбы с каким-то мудаком зажигать. Да ты и сам знаешь, что я тебе говорю. Найди ее, Богом прошу.

— Найду, — чувствуя, как тревога скручивает жгутом нервы. Черты бы побрал эту девчонку! — Я слушаю.

Пока Плаха рассказывает едва ли не поминутно прошедший вечер: куда ходила Маруся, в каком клубе отдыхала и с кем была замечена в последний раз, — Игорь натягивает джинсы, футболку, кожанку, навешивает на ухо гарнитуру, телефон упаковывает в карман куртки, хватает ключи от машины и сбегает по ступенькам, не вызывая лифт. На парковке его «приветствует» желтый птенчик с осиными фарами, прозванный Марусей нежным «Лупоглазик». Этим вечером Игорь провел с ним несколько сумасшедших часов на треке, надеясь скоростью и адреналином вытрясти из себя беснующиеся кошмары. Не получилось. Зато Лупоглазик пригодился сейчас, когда нужно спасать его бестолковую хозяйку. А в том, что спасать – Игорь не сомневается. Чувствует, как опасность звенит натянутыми до предела нервами, играя в салочки с разгорающейся яростью.