Я останусь

— Игорь? — замираю совсем близко, положив ладони на его грудь. Он смотрит…долго…затягивающе…и глаза его совсем пьяные. Ох, спасите-помогите. — Игорь? — щелкаю пальцами у него перед носом. Он выдыхает рвано. И ровный взгляд, потемневший, тяжелый, но «протрезвевший». Вот и хорошо. — Ты хочешь сказать, что тогда…на желтой…желтом лупоглазике был ты?

Отточенный изгиб брови, легкая полуулыбка и едва уловимое недоумение.

— На чем? На лупоглазике? — я киваю, а его улыбка становится шире. — Это ты так о гиперкаре в тысячу лошадок?! Лупоглазик?!

Я снова киваю, а он взрывается смехом. Ну все, с меня хватит! Обнимаю его за шею и ловлю его смех губами. И утихнувшая было страсть вспыхивает с новой силой.

— Нет, — шепчу в самое ухо. — Он не лупоглазик…кот…массивный, хищный, злой, но стоит приручить и…

Я осекаюсь, опуская руку на его уже возбужденную плоть, но Игорь перехватывает мое запястье.

— Нет, — жестко.

— Пожалуйста…позволь мне…я хочу…научи меня…научи любить тебя…сейчас…я хочу.

— Сумасшедшая, — выдыхает, потянув за руку.

Но дойти до кровати не получается. Потому что нет никаких сил терпеть, искать подходящее место или просить. Только толкнуть его в плечи, прижать к стене, поцеловать и не позволить опомниться. Ощутить шелк его кожи, провести языком по всей длине. И потеряться во времени, когда, он, наконец, отпускает себя, позволяя мне сделать ему приятно так, как хочу я. Сперва неумело, но с каждым его стоном раскрепощаясь, ускоряя темп и замедляясь, лаская языком и целуя. Слушая его ласковые слова и собственное имя сорванным голосом, кайфовать и возбуждаться, доходить до предела и замирать на самой грани. А когда уже становится мучительно сладко в низу живота от желания, Игорь с рычанием опрокидывает меня на спину и резкими толчками вспарывает тело. Дикими поцелуями и укусами лишь разжигая еще больше, подталкивая за грань наслаждения, и срывается вместе со мной, уткнувшись лицом в мою шею.

— Значит, влюбилась, крошка? — подтянув меня на себя и запустив пятерню мне в волосы, спрашивает Игорь, когда мы смогли, наконец, нормально дышать и даже принять душ. По очереди, потому что вдвоем ничего толкового бы не вышло — стопроцентно. Правда, одеться этот наглый котяра мне не позволил. И теперь я, совершенно голая, слегка поерзав, устраиваюсь поудобнее на нем и прикрываю глаза, наслаждаясь его лаской. Он усмехается моей возне, а сам едва ли не мурчит от удовольствия. — Влюбилась? Признавайся.

Он определенно подходит своему железному коту – сильный, дерзкий, не прирученный. И такой офигительный, что нет слов.

— В кого это? — искренне удивляюсь.

—  В Лупоглазика, — едва сдерживая смех.

Я киваю, хмурясь. Понимаю, что он откровенно смеется надо мной, но ничего не могу поделать. Отрицать очевидное – глупо. Я давно и безнадежно влюблена в эту сказочную машинку. С того самого дня, как пару лет назад прокатилась во Франции, где я была по обмену опытом. Жаль, порулить не дали.  И папа наотрез отказывался покупать мне такую. Без объяснения причин.

Игорь прижимает меня к себе, и в его руках уютно и тепло.

— Люблю все красивое: мужчин, машины.

— О, она не только красивая, не так ли? — пропустив мой выпад о мужчинах. — На треке бы на такой погонять, да?

И снова он меня удивляет. Заставляет сверлить его взглядом и требовать ответа.

— Ты опять, да? Ты что, следил за мной?! Или… — о треке и моем увлечении быстрой ездой знали только самые близкие, в том числе и Розетта.   — Нет, — упираюсь ладонями в его грудь и качаю головой, убеждая себе в неправильности собственной догадки. — Она не могла сдать меня за десять минут знакомства с тобой. Не могла же?

Но лукавый взгляд Игоря красноречивее любых слов. Впрочем, ответ является сам: трелью дверного звонка и долгим вызовом на мобильный. Розетта!

Телефон обнаруживается в ворохе одеяла на полу. Я злюсь, а Игорь весел и игрив. Не сводит с меня голодного взгляда, перевернувшись на бок и подперев рукой щеку.  Словно я не девушка, а миска сметаны. И улыбается ехидно так, по-кошачьи. Уф! И Розетта! Когда только спеться успели? Неужели она за одну короткую встречу выложила этому наглому котяре все обо мне? Как?!

Задыхаясь от злости, выдыхаю в трубку резкое и короткое: «Да!»

— Мари? — испугавшись, и оттого тихо звучит голос подруги в трубке. Ее сестрица Пашка сразу же выдала бы едкую фразу по поводу моего ора, а эта даже дышит едва. Поразительно, насколько они разные, хоть и двойняшки.

— Я, Розетта, я. И я в гневе. Ты даже не представляешь, в каком.

А Игорь, откинувшись на подушки, приглушенно смеется. И я понимаю, что попала по-крупному. Что вот сейчас сдала себя…нас с потрохами, хотя не планировала совершенно кому-то рассказывать о бурно проведенной днерожденной ночи в компании довольного соседа. Вот засада-то, а.