Страница 155 из 169
43н
Комментарии
но иногда угрюмый воркун этот, обходясь сам бессменным серым вроде наполеоновского сюртуком, застегнутым до галстука для избежания прочих прихотливостей туалета, сдерживал благотворительную расточительность князя и заводил горячий с ним спор о распределении изредка появлявшихся денежных посылок градусов по Реомюру... -- Приблизительно 24 градуса по Цельсию. Имеются ли у вас рекомендательные письма...-- Кюстин еще в Париже получил рекомендательные письма к директору императорских театров А. М. Гедеонову и оберцеремониймейстеру И. И. Воронцову-Дашкову (см.: Tarn. P. 514; НЛО. С. ю7, 127); в Киссингене А. И. Тургенев дал ему рекомендательные письма к московскому почт-директору А. Я. Булгакову и к П. А. Вяземскому. Первого Тургенев просил принять Кюстина "с истинно московским гостеприимством" (НЛО. С. 116), а второму предлагал познакомить гостя в Петербурге с писателем и ученым В. Ф. Одоевским, историком-библиографом, знатоком записок иностранцев о России Ф. П. Аделунгом и поэтессой К. К. Павловой, а если тот поедет в Москву, "передать его Булгакову и Чаадаеву, моим именем, и Свербеевой для чести русской красоты" (ОА. Т. 4- С. 79; E. А. Свербеева, московская приятельница Тургенева, мыслилась тому аналогом г-жи Рекамье, а салон Свербе-евых -- аналогом парижского салона Рекамье в Аббеи-о-Буа). По-видимому, в Киссингене же Варнгаген снабдил Кюстина письмом к педагогу и литератору Я. М. Неверову (НЛО. С. 127). О причинах, по которым Кюстин не встретился с теми представителями русской культурной элиты, которым хотел "передать" его Тургенев, см. наст. том, с. 344 и примеч., и: НЛО. С. ю8--1ю).
С. 123. ...моя коляска была отправлена... на имя некоего русского князя...-- С просьбой помочь ему отыскать пропавшую коляску Кюстин обратился к своему новому русскому знакомцу - - князю Козловскому, а тот в свою очередь переадресовал просьбу своему приятелю П. А. Вяземскому, вицедиректору департамента внешней торговли Министерства финансов; в ответном письме секретарю Козловского Штюберу Вяземский заверял: "Я немедля отдам необходимые распоряжения таможне, дабы там разобрались в недоразумении, происшедшем с маркизом де Кюстином, и возвратили ему его экипаж как можно раньше" [НЛО. С. 129). Гостиница Кулона находилась по адресу: Михайловская площадь, дом 8. С. 124. ...хваленая статуя Петра Великого...-- Почти все европейские путешественники считали своим долгом описать знаменитую статую, "предмет восхищения всей Европы" (Schnit^ler. P. 223), но восхищение это было отнюдь не всеобщим. Так аббат Жоржель, автор "Путешествия в СанктПетербург" (i8i8), упрекал скульптора в том, что он обтесал и отполировал глыбу-пьедестал, чем испортил впечатление от памятника, а г-жа де Сталь в книге "Десять лет в изгнании" (изд. 1821) критикует использование в памятнике змеи; сознавая, что функция ее-"удерживать в равновесии колоссальные фигуры всадника и коня", она возражает против вкладываемого в памятник смысла: Петру, по ее мнению, следовало опасаться не столько "пресмыкающихся" царедворцев, сколько приверженцев старины (см.: Voyage en Russie. P. 218--219; 223; Россия. С. 39). О скептических репликах на памятник, изваянный Фальконе, в русской прессе 18зо-х гг., см.: Осповат А. Л., Тименчик Р. Д. "Печальну повесть сохранить..." М., 1987. С. 56--58. Негативную оценку памятника Петру см. также в наст. томе, с. 175
Собор Святого Исаака -- Исаакиевский собор, строившийся в i8i8--1858 гг. по проекту уроженца Франции Огюста Рикара (Августа Августовича) Монферрана (1786-1858); к 1839 г. были уже сооружены все четыре портика, но еще не завершен купол, и собор стоял в лесах.
...Зимний дворец... возродился из пепла.-- Вечером 17/29 декабря 1837 г. из-за неисправности печной трубы в Зимнем дворце вспыхнул пожар, произведший огромные разрушения (уцелели лишь стены и своды первого этажа). Для восстановления дворца 29 декабря 1837 г. была создана специальная комиссия под председательством министра двора князя П. М. Волконского. Общее руководство строительными работами было поручено генералу П. А. Клейнмихелю, стараниями которого Зимний дворец "возникал из огня на трупах работников" (Герцен А. И. Сочинения. М., 1958. Т. 7- С. 358). На строительстве трудились ежедневно по 8--ю тысяч работников. К весне 1839 г. была завершена первая очередь восстановительных работ; все основные работы были завершены в 1840 г. Европейские читатели были склонны верить картине строительства, нарисованной Кюстином; см., например, в дневнике герцогини де Дино 24 мая 1843 г.: "Я знаю Россию и русскую жизнь недостаточно хорошо, чтобы проверить точность рассказов и описаний, однако как из преданий, так и из собственных моих сношений с русскими я знаю довольно, чтобы понять, что описания Кюстина вполне правдоподобны. Так, все, что он рассказывает о тысячах рабочих, принесенных в жертву ради скорейшего восстановления императорского Зимнего дворца в Санкт-Петербурге, я слышала в Берлине" (Dino. P. 270--271). О тяжелых условиях, в каких трудились рабочие на восстановлении дворца, Кюстин мог слышать от французского посла Баранта, который в своих посмертно изданных "Заметках" о России специально подчеркивает, что "в обществе об этом не говорили"; а сам он узнал страшные подробности "случайно, после смерти французского художника и французского архитектора, работавших во дворце"; картина, которую рисует в своих "Заметках" Барант, разительно напоминает Кю-стинову: "Я слышал от князя Василия Долгорукова, в обязанности которого входил надзор за этими работами, что во дворце имелись комнаты, куда невозможно было войти, не снявши фрака и галстука, а между тем в комнатах этих трудилось множество рабочих. Император навещал строительство ежедневно, почитая его делом своей жизни, главной своей заботой. Испарения гипса, необычайная жара, внезапный переход в другую атмосферу, на морозные зимние улицы, умножали среди рабочих болезни, нередко приводившие к смертельному исходу" (Notes. P. 305--3н^)- Авторы антикюстиновских брошюр (Греч и Толстой) решительно опровергали утверждения Кюстина о гибели рабочих на строительстве дворца; Греч добавлял, что русскому человеку смена температур не страшна: недаром русские из бани бросаются в снег. Заметим, что далеко не все французские путешественники, побывавшие в России на рубеже 1830--i840-x гг., уделяли судьбе рабочих, восстанавливавших дворец, такое же внимание, как Кюстин; так, К. Мармье, посетивший Россию в 1842 г., просто констатирует, что дворец сгорел и был возведен заново в несколько месяцев (Marmier. Т. i. P. 273)- Тон, в каком Кюстин рассказывает о реконструкции дворца, резко контрастировал с риторикой русских официозных сочинений, в которых подчеркивалась чудесная мощь царя, по чьей воле дворец "к назначенному дню встал, прекрасный, из развалин, и это истинное чудо, едва постижимое, совершилось не волшебством, но действием слова, сказанного Государем, вполне постигшим свой народ, и чувством народа, беспредельно и свято преданного Государю" (Ба-шуцкий А. П. Возобновление Зимнего дворца в Санкт-Петербурге. СПб., 1839. С. 70); ср. у Кюстина ниже, на с. 127, полемику с высказываниями такого рода. Характерно, что особо подчеркивалась "русскость" свершившегося чуда, которого иностранцам, "думавшим и писавшим, что едва ли достаточно и двадцати лет, чтоб воссоздать дворец таким, каков он был до пожара", не понять: "Те могут только разгадать это, кому близко знакома Русь" (Там же. С. 74). Среди официозных "топосов" в описаниях возрожденного дворца следует назвать также параллель Николай I -- Петр I, не раз используемую и Кюстином (см., напр., наст. том, с. 179 и особенно 193): "Петр Великий сделал из России, в четверть столетия, то, на что требовались в других европейских государствах многие веки, и правнук дивного Петра сказал, что он чрез год будет встречать праздник Светлого Воскресения в стенах возобновленного дворца -- сказал, и дворец возродился из развалин к назначенному дню" (Северная пчела. 5 апреля 1839 г.). Здесь нелишне напомнить, что сразу после переезда царской семьи в восстановленный Зимний обнаружился фундаментальный дефект вентиляционной системы, который,