Страница 151 из 169
...моей жены и моего единственного сына... Дельфина, сама несчастливая в семейной жизни, особенно горячо желала удачно женить единственного сына; после долгих поисков невеста была найдена, и ia мая i8ai г. Астольф женился на Леонтине де Сен-Симон де Куртомер (1803--1823), через два года после свадьбы скончавшейся от чахотки; их единственный сын Ангер-ран, родившийся 19 июня 1822 г., умер от менингита на руках у бабушки
2 января 1826 г. С. 6i. Дельфина -- героиня одноименного эпистолярного романа (i8oz) Жермены де Сталь (1766--1817); пренебрегая мнением света, она отвечает взаимностью влюбленному в нее женатому мужчине. Кюстин, скептически относившийся к г-же де Сталь как писательнице (он, в частности, находил фальшивым изображение немецкого характера в ее книге "О Германии"), был по-человечески привязан к ней (кстати, одной из барышень, которую пытались посватать за Астольфа, была дочь писательницы Огюстина); после смерти г-жи де Сталь, писал он Рахили Варнгаген, "в душе моей образовалась пустота, ибо с тех пор, как ее не стало, я не вправе признать своими множество искренних чувств и естественных мыслей, понять которые была способна она одна. (...) Она обогащала жизнь, которую посреди ственности только и знают, что обеднять; без нее общество кажется мне пустыней" {Lettres a Vamhagm. P. 213--214).
г8 августа /75t3 года...-- Выше (с. 34) Кюстин говорит, что его дсД написал предсмертное письмо накануне казни; 28 же августа традиционно считается днем казни генерала Кюстина; возможно, написал он его накануне, но выставил под ним дату своей смерти.
Письмо четвертое С. 62. Травемюнде, 4 июля. -- По старому стилю 22 июня. Проставляя перед каждым письмом дату и место написания и в общем следуя хронологии своего путешествия, Кюстин рассказывает о нем далеко не все. Так, выстраивая маршрут своей поездки по Германии: Эмс--Берлин--Травемюнде--Любек, он не упоминает о курортном городке Киссингене, куда он заехал по дороге из Эмса в Берлин и где встретился с Александром 422
Комментарии Ивановичем Тургеневым (знакомым ему по парижскому салону г-жи Рекамье), от которого получил рекомендательные письма в Россию и с которым говорил "о России, о Москве, о Нижн(ем) Новгороде) и пр." (см. подробнее: НЛО. С. 107). В это же время в Киссингене находился и старый друг Кюстина (и одновременно хороший знакомый Тургенева) Варнгаген фон Энзе, живо интересовавшийся русской историей; см., например, запись в его дневнике за 30 июня 1839 г.: "Как для нас, пруссаков, i8o6 год играет роль трагического пугала, к которому мы не перестаем обращать наши помышления и от которого некуда нам скрыться, точно такое значение имеет для русских, по-видимому, 1825 год: они не перестают сокрушаться, анализировать и дополнять это печальное событие. Но i8o6 году в скором времени противостал 1813-й, а для русских не то" (цит. по: РА. 1875- Т. 2. С. 349i в ^об г. Пруссия утратила независимость и перешла в подчинение к наполеоновской Франции; в 1813 г. вся Германия была освобождена от власти французов). Можно не сомневаться, что беседы с Тургеневым и Ва-рнгагеном о России оказали существенное влияние на Кюстина, однако он умолчал о них в книге, отведя роль "идеологической увертюры" своим разговорам с князем К*** -- П. Б. Козловским (см. письма пятое и шестое), которого не мог скомпрометировать, ибо тот умер в 1840 г.
...любекский трактирщик...-- Любек был первым заграничным городом для русских, выезжавших из России морским путем, и потому служил в определенном смысле символом Европы. Ср. известный в передаче Вяземского диалог Пушкина и А. И. Тургенева: Пушкин, никогда не бывавший в Европе, "однажды между приятелями сильно русофильствовал и громил Запад"; Тургенев "не выдержал и сказал ему: "А знаешь ли что, голубчик, съезди ты хоть в Любек". Пушкин расхохотался, и хохот обезоружил его". (Пушкин в воспоминаниях современников. М., 1974- Т- 1- ^- '54--155) Эпизод с любекским трактирщиком вызывал нарекания у авторов едва ли не всех опровержений на книгу Кюстина. Н. И. Греч объяснял радостный вид выезжающих весенним хорошим настроением (за границу русские обычно выезжают весной), а печальный вид возвращающихся-- осенними дождями; Вяземский язвил: "Странный человек этот трактирщик! Я всегда полагал, что путешественники, едущие из Петербурга и в Петербург, приносят трактирщикам Любека, города, расположенного на полдороге между Россией и Европой, такой большой доход, что те должны почитать Россию за землю обетованную. Я заблуждался. Нашелся в Любеке трактирщик, опровергнувший этот жалкий расчет домашней экономики. В высшей степени великодушный и бескорыстный и вдобавок зараженный русофобией, сей достойный человек согласен даже на то, чтобы его табльдот и спальни пустовали, лишь бы не ободрить путешественников, намеренных посетить такое гиблое место, как Россия" (цит. по: Cadot. P. 267). Французский адвокат Шарль Дюэз указывал, что диагноз трактирщика опровергают уже описанные самим Кюстином русские дамы, его попутчицы на борту корабля: хотя они плывут в Россию, настроение у них самое жизнерадостное {Duet Р. 3--4)- Тем не менее российским подданным, не стремившимся
423
Комментарии
непременно уличить во лжи автора "России в 1839 году", случалось соглашаться с выводами трактирщика; так, А. О. Смирнова писала в 1844 г. Жуковскому о своем предполагаемом возвращении в Россию: "Меня туда ничто не влечет, напротив, тоска забирает, когда подумаешь, что точно надобно вернуться. Никто более меня в сию минуту не оправдывает слов Кюстина" {РА. 1902. No 5- С. 104). Ср. также приводимое французским послом в России П. де Барантом суждение графа Строганова о том, что русские дворяне, привыкнув к жизни за границей, тяжело переживают возвращение на родину и испытывают при этом mal de pays (дословно:
отечественная болезнь; по аналогии с mal de mer -- морской болезнью) [Notes. Р. 156--I57); в сходном значении упоминает это слово в своих воспоминаниях В. С. Печерин: "Одна московская дама с обыкновенною женскою проницательностью заметила обо мне: "II a Ie mal de pays", что тогда значило: "у него тоска по загранице" (Русское общество 18зо-х годов XIX века. М., 1989- ^- '76)- ^Р- также известную фразу Тютчева: "У меня не тоска по родине, а тоска по чужбине" (Тютчевиана: Эпиграммы, афоризмы и остроты Ф.И. Тютчева. М., 1922. С. 2i).