Страница 40 из 116
- И что же это значит? – спросила, старательно придерживая котомку, норовившую съехать с плеча при каждой встрече со встречным или попутным адептом.
- Он к тебе неровно дышит! – прошептала торжественным шепотом Ариша и пребольно сжала мою руку. Я скривилась. И не так от боли, как от нелепости предположения. Декан – и неровно дышит? Ко мне? К адептке? Нелепее предположения не придумаешь. Я только скептически скривилась. И именно в этот момент через весь коридор пронеслось:
- Адептка Канпе! – магическое усиление голоса хоть и искажало его, но не настолько, чтобы не узнать – декан снова про меня вспомнил. Я развернулась, даже не потрудившись стереть недовольную мину с лица.
Ариша тоже обернулась, и тут же юркнула мне за спину и продолжила шептать:
- Вот! Видишь! Я же говорила! Стал бы он всё время тебя дергать, если бы не было чувства?
Хотелось Арише рассказать про папеньку, который меня тоже всё время воспитывал. И я точно знаю, им не любовь двигала, а нечто однозначно противоположное.
- Да, мастер? нужно быть вежливой всегда. По крайней мере, мама всегда мне об этом говорила. Хотя сейчас я с удовольствием сказала бы что-то совершенно не вежливое. Очень-очень невежливое.
- Не забудь, перед следующим тренировочным занятием – разбор боёв! Не опаздывай! – орлиный нос ни с одной стороны не был подсвечен не только синяком, но даже краснота была едва заметна. Даже сумеречное освещение полуподвального этажа не могло помешать это рассмотреть. Из-за спины послышалось тихое подружкино: «Вот! Я же говорила, уже сгонял к лекарям, синячину свёл, не стал с тобой разговаривать избитый!»
Я посчитала, когда у нас следующее занятие и скривилась ещё больше – придется пожертвовать часом в читальном зале, где так удобно было готовить самостоятельные задания, и потом после тренировочного занятия читать свои куцые (по сравнению с книгами) конспекты, засыпая на своей третьей полке в переполненной комнате… Но вовремя вспомнила свои обстоятельства и кивнула.
- Хорошо, мастер. Обязательно приду, - и уже разворачиваясь, тихонько добавила, - разве что не успею.
- И без опозданий! – строгое предупреждение стукнуло меня в спину как дубинка. – Будут все, и ты тоже обязана быть!
Я покивала, не оборачиваясь – так много декана этим вечером мой изнурённый организм мог не выдержать. Но вот мотивация прибыть вовремя на разбор выбрана была идеально: он сказал, что будут все, значит и тот, кого мне так хотелось увидеть. Я тяжело вздохнула и пошла быстрее – нужно успеть как можно больше сделать заранее, чтобы освободить вечер следующего дня.
И нет, я на него уже не сердилась и не злилась. Хотя было, да, признаюсь, было первое время желание сказать какую-то гадость, отказаться от тренировочных занятий, послать всё подальше.
Но… Пара часов, выделенных мною на изучение газет о трагедии в королевской семье Бенестарии, повергли меня в шок. Нет, даже не так. Я была в панике, в отчаянии, в ужасе: это, оказывается, я, Я! убила принцессу Суэллу и срылась из королевского дворца. Это подтвердили все мои земляки и ещё какие-то неоспоримые улики. Улики... Какие такие улики? Почему неоспоримые? Ответов не было.
Теперь меня ищут. Ищут все и где только можно. И тот визит принца Дамиана в Академию вряд ли был вызван желанием рассказать первокурсникам о их значимости для Короны Бенестарии. Не просто так принц пронизывал взглядом каждого адепта, ох не просто!
А ещё в газетах черным по белому было написано, что посольство Бенестарии ведёт переговоры с королём Оландезии о помощи: король Юзеппи, названный при рождении Карху, предлагает специальные поисковые отряды для помощи в розыске и поимке беглой преступницы.
После таких новостей я вернулась в комнату в каком-то тумане – мне было страшно до того, что руки и ноги стали холодными и теряли чувствительность, а глаза плохо видели: всё мелькало в обрывках радужных пятен и расплывалось нечеткими контурами. В тот момент мне показалось, что я умираю. Даже испытала облегчение – наконец-то мои страдания закончатся. Забралась на свою верхнюю полку, закрыла глаза и лежала, тихо глотая слёзы и ожидая, когда же начнёт меркнуть всё вокруг.
Но меня растолкала Ариша, едва ли не за шкирку, как щенка, стащила вниз и заставила идти на ужин, потом тащила меня, полуслепую и совершенно равнодушную обратно, что-то рассказывала и требовала ответов на какие-то вопросы. Потом ночью вырывала меня из кошмаров, в которых то убивала я, то убивали меня.
На утро старшекурсницы смотрели на меня таким взглядом, что можно было порадоваться – отцовские убийцы не успеют, они уже не успели. Опоздали. Потому что сейчас меня будут убивать. Но мне было всё равно, и даже лучше – эти убьют сразу и не придётся усилием воли проваливаться в обморок, что бы не терпеть боль.
От этих взбешенных гарпий меня спасла Ариша. Вот просто стала передо мной, закрыла собой и сказала:
- Не лезьте! Не видите разве, что ей плохо?
- Это ей плохо? Да эта зараза нас будила всю ночь! Даже полог тишины не помог – вы там сверху как жеребцы на лугу скакали, всё здание шаталось!
- Фу на вас, девы! Как вам не стыдно! Вы маги, вспомните Кодекс – помогать друг другу надо! А вы набрасываетесь!..
Сказать, что соседки успокоились, было нельзя, но, по крайней мере жажды убийства, ну или жажды отомстить нехорошей мне больно, а лучше - побольнее, в их глазах уже не было. Хотя и довольными они не выглядели. Но зато быстро собрались и ушли. А маленькая, но отважная Ариша, закрывшая меня собой, обернулась и спросила:
- Радочка, ты из-за почившей Суэллы так расстроилась?