Страница 19 из 81
Еще, кажется, совсем недавно мать орала на меня в том же ключе, что и дочь сейчас. Нет, не в том же: мать не просила меня стать самостоятельной, она пыталась уверить меня, что бывший пустит меня по миру, поэтому я ни в коем случае не должна его отпускать.
— Надя, у тебя нет денег, чтобы играть из себя гордую, собирать вещи и уходить…
— Мама, это Леша собрал вещи и ушел. Я остаюсь в нашей квартире…
Да, вот этой самой. Мы купили ее, когда Оливке исполнилось шесть лет, и у Лешки дела пошли в гору: во всяком случае, у нас появились свободные деньги на свое жилье, и мы наконец съехали с родительской квартиры. И это теща считала нашей главной ошибкой. «Я бы сразу заметила, что у него другая!» — кричала мать, уверяя, что у меня было бы все время на свете это пресечь. Только не говорила, как, но я и не спрашивала.
В одном мать была права — наши с Лешкой проблемы: вернее, мои с ним начались, как только мы более-менее обжились в квартире и отправили дочь в первый класс. Поругались мы как раз перед линейкой, и я чуть не отходила Лешку шикарным букетом гладиолусов, которые бабушка вырастила на приусадебном участке полувековой давности.
— Ты не можешь пропустить такой день. Никакая работа того не стоит! И я не буду там стоять, как дура, когда все будут с мужьями…
Это я загнула: пап, конечно же, там было по пальцам пересчитать. Но и время, которое наш папа уделял семье, укладывалось в песочные часы для детской настольной игры. Это было отлично, когда все это время я также проводила в офисе, оставив дочь на бабушку. Сейчас Лешка заявил, что в моих секретарских услугах больше не нуждается, и я наконец-то могу посвятить всю себя дочке, а ее школьное время пустить на благотворительность для создание реноме его фирмы.
Я честно дорастила ребенка до годика, взяв академку, а потом строчила рефераты ночами за себя и за того парня — мужа то бишь, которому работа не оставляла никакого времени на учебу. Впрочем, он в шестнадцать уже знал все, что нужно для успешного бизнесмена, а бумажки нужны лишь тем, кто не работает, а пытается устроиться на работу… Что ж, Лешка делом доказал, что в его случае так оно и было.
И вот, когда закончился переезд, все более-менее устаканилось, я поняла, что собираю на стол, как в ресторане, только для того, чтобы меньше времени быть мамой… Я не была морально готова к полноценному родительству, а теще надо было ехать к нам через весь город. Лешка, кажется, специально выбирал квартиры именно в Гавани, наевшись в родительской коммуналке постоянных нравоучений на всю жизнь, хотя был, пожалуй, единственным добытчиком в семье. Но он посягнул на святое — на юность их дочери… Нет, я, наверное, до конца не пойму его разногласий с тещей. Наверное, между некровными родственниками тоже должна возникать какая-никакая химия, и вот у них она и была именно никакая. Тесть относился к зятю холодно, но спокойно. До поры до времени. После нашего развода они ни разу с Лешкой не виделись.
Да, развод. Мать кричала, что я должна отсудить у этого кобеля все, хотя я не понимала, каким таким макаром это вообще может быть возможным. Но тещи живут по своим астральным законам, когда речь заходит о нелюбимых бывших зятьях.
— Мама, квартира, купленная на его деньги, принадлежит теперь нам с Оливкой. Он оставил мне свою машину. Собирается платить нормальные алименты, а не копейки по суду. Что мы еще должны делить? Бизнес — его, и я к нему не имею никакого отношения! Мама, у меня реально все хорошо…
— У тебя не хорошо. Ты просрала с ним образование и карьеру. Ты была его обслугой во всем. Сейчас ты никто. Дура без опыта. В секретарши тебя никто не возьмет: ноги не те и возраст не тот. Как ты могла его спокойно отпустить к этой сучке?
— Юля ждет от него ребенка. Этот ребенок должен родиться в законном браке, и у Богдана должен быть отец.
— С тобой и именем даже поделились. Тебе не противно? У него вообще-то еще дочь есть, но такой отец Оливке не нужен… Да чтоб у него пусто было!
Бывшая теща плевалась, а я шептала: пусть у Лешки дом будет полная чаша. Он это заслужил, и мы как-нибудь вырулим… Из того, во что зарулили в попытках спасти нашу семью. Но мы ведь ее спасли. В этом году у нас двадцать пять лет семейной жизни, пусть и отмечать нам серебряную свадьбу придется втихаря… Или нет? Или Оливке придется сказать правду про ее отца? И заодно Богдану. Заодно и признаться, что это я выбрала ему имя. Юля будет молчать по всем пунктам.
Юля не может по брачному договору ни на что претендовать. Если только на хорошее к себе отношение и продолжение комфортной жизни, если будет и дальше играть по моему сценарию. Тут уж Лешка постарался вспомнить, что у него вообще-то диплом юриста, пусть и из института авиационного приборостроения и полученный за круглую сумму, но Лешка никогда не управлял своей жизнью на автопилоте.