Страница 46 из 81
Я встречаюсь с ним глазами, и моя грудь сжимается.
– Они заметили это во время операции, Эван. Поэтому решили сделать анализы.
Когда я вглядываюсь в слова на страницах, перед глазами всё плывёт.
– Леле знает?
– Да.
– Сколько тебе осталось? – еле слышно шепчу я.
– Шесть-восемь недель. Может быть, три месяца с интенсивной химио и радиотерапией, но я этого не буду делать.
– Блядь, – я закрываю глаза, борясь с нарастающим в голове давлением. Мне удаётся проглотить сухой ком в горле, но это требует слишком больших усилий. Когда я смотрю на него, его лицо становится суровым.
– В ближайшие пару месяцев предстоит многое сделать, – прямо говорит он. – Есть некоторые вещи, которые я должен тебе сообщить – места, куда ты должен пойти, чтобы забрать кое-что важное для Леле, Луизы и Ника.
– Вещи? – я не понимаю, что он имеет в виду. Голова идёт кругом, и на меня накатывает волна тошноты.
Ринальдо умрёт.
Через шесть-восемь недель.
Я не могу осознать эту мысль. Из всех людей в мире, которые мне были когда-либо известны, больше всего я доверяю Ринальдо. Он всегда знал, что мне нужно, всегда понимал, не требуя объяснений. Он единственный, кто видел то, кем я стал, и понимал, что внутри меня когда-то был кое-кто другой – тот, кто был навсегда потерян, пока меня держали в яме далеко от родного дома. Он понял и принял, что ничего не может изменить.
Если он уйдёт то, как мне быть?
– Оставайся со мной, сынок.
– Я прямо тут, сэр.
– Нет, ты не здесь. Сосредоточься, Эван, – когда я поднимаю на него взгляд, он показывает пальцами на свои глаза. – Возьми себя в руки. Мне нужно, чтобы ради Габриэллы и Луизы ты был сильным.
Я не могу собраться. Я очень далёк от того, чтобы прийти в себя.
– Мне нужно начать думать о будущем, – говорит Ринальдо. – О будущем моей семьи, моего бизнеса. Садись, я объясню.
Я отказываюсь садиться. Даже не могу сказать, почему это для меня так важно, но, если я вынужден слушать это дерьмо, то не собираюсь для этого садиться.
– Ты догадываешься, что я хочу сказать, – Ринальдо садится на больничной койке чуть выше и тянется к стакану, чтобы попить воды через соломинку. – Луиза не справится с такими трудными обстоятельствами – ты сам это говорил. Как ты думаешь, что мне нужно сделать? Отдать всё Нику?
Я пристально на него гляжу, отказываясь отвечать. Мне не хочется говорить ему о Бени прямо сейчас – пока нет – но, возможно, придётся. Я не могу позволить ему отдать всё Бени, не сообщив, что происходит между ним и Тейлором.
– Это ты, сынок, – говорит Ринальдо. Его голос становится мягче. – Это всегда был ты.
Я вздрагиваю, фактически делая шаг назад от кровати.
– Что?
– Другого выбора нет. Бени, на самом деле, не семья, а я хочу, чтобы мой бизнес остался в моей семье.
– Я тоже не семья, – напоминаю я ему.
– Да, это так.
– Я не хочу этого.
– Вот почему ты идеально подходишь.
Нет, нет, нет, нет, нет!
– Я просто профессиональный убийца, – шепчу я. – Я не смогу всё это сделать.
– Ты знаешь, что можешь, – говорит Ринальдо. – Очень мало осталось того, чего ты так или иначе ещё не делал. У тебя есть сила и воля. У тебя есть уважение. Никто не сможет выступить против тебя и после этого выжить, чтобы об этом рассказать, и все это знают. Ты – одна из главных причин, почему я был так успешен. Ты - лучший кандидат на это место, и у меня нет времени искать другого.
– Ринальдо... – я не знаю, что сказать. Я никогда не хотел этого. Я не хочу этого.
Ринальдо умирает.
– Кому ещё я могу доверять, Эван? Кто ещё проследит за тем, чтобы о моей семье позаботились? Мне дают только несколько недель, может быть, ещё меньше.
Всё, что я могу делать – это смотреть в пол. Кажется, я не могу заставить свои мышцы реагировать на команды мозга. Я слышу скрип кровати, когда Ринальдо встаёт, но не могу осознать это, пока он не становится рядом со мной. Ринальдо берёт меня за руку.
– Скажи это, Эван. Скажи мне, что ты возьмёшь на себя мой бизнес и справишься с этим.
У меня пересыхает горло. Я облизываю губы, но это, кажется, ни капли не увлажняет его.
– Пожалуйста, Эван. У меня есть только ты.
– Я сделаю это, – отвечаю я, и мой желудок падает куда-то вниз.
Я, правда, не знаю, что ещё могу сделать.
Глава 15
Импульсивное соглашение
У меня до сих пор кружится голова.
Я не пошёл на похороны Фелисы. Не мог заставить себя присутствовать, зная, что там будут Ринальдо и Леле. Вместо этого я провожу день за рулём, разъезжая по городу под весенним дождём.
У меня в голове столько всего происходит, что трудно за всем уследить. Мой мозг просто не может одновременно справиться и с очевидным предательством Бени, и с поиском неуловимого Джошуа Тейлора, и с тем, что мне, безусловно, придётся стать во главе большой криминальной семьи.
Не переставая, звонит Джонатан, но я не отвечаю на звонки. Уверен, он что-то нашёл, и, наверняка, что-то важное, но моя голова переполнена мыслями. И я не в состоянии сейчас обрабатывать ещё больше информации. Кроме того, передо мной совершенно другие задачи.
Всё, что я делаю всегда связано с Ринальдо: защита его самого, защита его бизнеса, устранение любых угроз, – но теперь мне необходимо думать совершенно о другом. Я согласился на это. Согласился исполнить волю умирающего. Я собираюсь управлять его бизнесом, и теперь все угрозы направятся против меня.
Проблема в том, что мне действительно плевать на то, что может со мной случиться.
Мне плевать на деньги. На моих офшорных счетах и в различных банковских ячейках по всей стране больше денег, чем мне когда-либо удастся потратить. Мне плевать, что автосалоны и клубы работают достаточно хорошо, чтобы отмывать все деньги от нелегального бизнеса. Мне плевать, сведён ли баланс в бухгалтерских книгах. Меня заботит только одно – Ринальдо.
Что мне делать через шесть или восемь недель, когда его не станет?
Самая важная цель, которая была у меня с тех пор, как я ушёл из морской пехоты, исчезнет. Я буду жить в мире, в котором больше не будет единственного человека, о ком я действительно, по-настоящему забочусь. Единственного человека, ради которого я без вопросов отдам свою жизнь. Я потеряю человека, который всегда называл меня сыном.
В конце концов, я останавливаюсь и прогуливаюсь по Грант-Парку. Мои руки трясутся, и вести машину сейчас не самая хорошая идея. Поэтому я в оцепенении брожу среди цветочных клумб. Там мало что ещё растёт, из земли торчит всего несколько луковиц с зелеными побегами, и практически никого вокруг нет. Дождь стихает, но везде сплошная грязь. Моя единственная компания – пара парней, выгребающих мульчу из пикапа.
Глаза щиплет, но лицо мокрое только от тумана. Я не могу заставить себя заплакать. Но если бы даже и смог, то не знал бы точно, кого оплакивать – Ринальдо или себя самого.
Несмотря на происходящее, мои мысли всё время возвращаются к Алине. Интересно, есть ли у неё какое-нибудь волшебное прикосновение, которое поможет мне со всем этим справиться, хоть я в этом и сомневаюсь.
И всё же она помогает. Сильно помогает, может быть, даже больше, чем я должен ей позволять.
Джонатан был прав – я немного привязался к ней. Сначала это касалось сна, потом секса, но в последний раз, когда мы были вместе, всё было иначе. Я не знаю точно, каким образом, но определённо по-другому.
А теперь ещё вся эта ерунда с её отцом... когда я думаю об этом, то закипаю от ярости. Может это именно то, что мне нужно сделать – пойти и разобраться с ним. Знаю, что она этого не хочет, но я всё равно собираюсь это сделать. Во всяком случае, это заставит меня почувствовать себя лучше.
Я возвращаюсь, сажусь в машину и еду в Оук-Парк. У меня на телефоне есть его фото, и адрес найти достаточно легко. Его квартира – это гадюшник рядом с захудалыми торговыми рядами, и находится в районе с высоким уровнем преступности, что идеально мне подходит.