Страница 47 из 81
Я паркуюсь на противоположной стороне улицы и какое-то время просто наблюдаю за этим местом. Он появляется вскоре после четырёх часов дня. Я смотрю, как он шагает к соседнему винному магазину, потом выходит оттуда с бутылкой в коричневом бумажном пакете. И направляется обратно в свою квартиру.
Я мог бы просто пойти туда и сделать это сейчас, покончить со всем. Но я всё ещё взвинчен. Если я сделаю это сейчас, без продуманного плана, то, вероятно, напортачу. В его квартире есть окно, но оно маленькое, и рядом нет удобного для снайпера места. Кроме того, это должно стать чем-то личным.
В голове формируется план, и я уезжаю. В первую очередь мне нужен хороший сон и кое-какие инструменты. Подъезжаю к точке, где работает Алина, но её в очередной раз нигде не видно. Собственно, я не могу найти ни одной девушки, с кем она обычно тусуется.
В течение пары часов разъезжаю по окрестностям, делая свою обычную остановку, чтобы заправиться и покурить. Она до сих пор не появилась. Я проголодался, и, хотя раньше думал пригласить её на ужин, решил всё-таки потратить время на то, чтобы поесть.
Я ем, но уличная еда оседает в желудке комком сырого теста. Снова кружу по улицам и всё больше разочаровываюсь, когда она так не появляется. Слушаю радио, пытаясь себя отвлечь, но по мере того, как часы продолжают тикать, слова песни начинают меня злить. Я хлопаю кулаком по кнопке питания и заставляю исполнителя умолкнуть.
Наконец-то, вижу её. Уже за полночь, и остальные девушки тоже с ней. Я подъезжаю к обочине, она подходит ко мне, улыбаясь, и открывает дверцу машины.
Я не говорю ни слова, пока она не садится внутрь.
Вообще-то, я даже немного боюсь открыть рот. Вместо этого, сжимаю одной рукой руль, другой – рычаг коробки передач и, стиснув зубы, срываю «камаро» с места. Алина хватается за ручку двери, так как я слишком быстро вхожу в поворот.
Мы не разговариваем, ни когда я подъезжаю к гаражу, ни когда направляюсь к лифту. Алина молча и робко следует за мной. Как только мы оказываемся внутри, я хватаю её и толкаю к стене прихожей. Обхватив рукой подбородок, я обрушиваюсь на её рот и вторгаюсь в него губами и языком.
Алина закидывает руки на мои плечи и пальцами сжимает затылок. Я чувствую давление её пальцев. Понимание того, что она пытается сделать, на этот раз только раздражает меня и не помогает расслабиться.
Я ожидаю учуять на ней запах другого мужчины, но не нахожу его. Она пахнет свежестью и чистотой, как будто только что вышла после долгого горячего душа. Её рот мятный на вкус. Нет никакого намека на то, где она была или что она делала.
– Встань на колени.
Она немедленно подчиняется, а я расстёгиваю ремень. Смотрю на неё и следом расстёгиваю пуговицы на джинсах. Через несколько секунд мой член у неё во рту. Она смотрит на меня, пытаясь удержать на лице то самое выражение самозабвенно берущей в рот шлюхи, но я вижу в её глазах замешательство. Даже когда её язык кружит вокруг головки моего члена, а губы обхватывают мой ствол, я могу точно сказать, что она понимает, что что-то не так.
Может, это чувство вины. Может, это потому, что она знает, что я искал её несколько часов. Может быть, она это даже спланировала. Она даже может решить, что это некая извращённая версия прелюдии, сидеть в машине и ждать своей очереди.
Кому ещё ты сегодня отсосала?
Моё сердце бешено стучит, на лбу выступает пот. Сколько других мужчин видело тот же самый взгляд её самых красивых глаз? Скольким мужчинам она дарит каждую ночь удовольствие, позволяя им кончать на неё? Сколько раз за сегодня?
Где она была?
Я опираюсь одной рукой о стену и наматываю её волосы вокруг запястья. Пристально смотрю на неё сверху и тяну за волосы, загоняя свой член до задней стенки её горла. Чувствую, как она давится и на мгновение зажмуривает глаза, а её руки впиваются в мои бёдра. И она изо всех сил отталкивает меня.
Внезапно осознав, что именно делаю, я отступаю назад, мой член выскакивает из её рта вместе с ниточкой слюны. Она кашляет и хватается рукой за горло.
– Эван! Что, чёрт возьми, с тобой случилось? – Алина смещается в сторону, но только лишь оказывается зажатой между мной и входной дверью. Она поднимает руку и вытирает рот тыльной стороной ладони.
Я хочу её ударить. Хочу вытащить пистолет и всадить всю обойму ей в лицо. Вижу, как делаю это – так живо. Моё сердце до сих пор колотится, и меня начинает мутить от этих мыслей. Горло сжимается, и я не могу вздохнуть. Засовываю член обратно в штаны и отворачиваюсь, чтобы не видеть её, скорчившуюся на полу у моих ног.
– Блядь! – провожу рукой по лицу, уходя и оставляя её там, в коридоре. Иду на кухню и наклоняюсь над раковиной, пытаясь понять, вырвет меня или нет.
– Эван?
– Просто убирайся нахуй! – не глядя, пытаюсь что-нибудь схватить, чтобы куда-нибудь запустить, но всё, что удаётся найти, это флакон с жидким средством для мытья посуды. Я всё же швыряю его за спину, но он просто рикошетит от кухонного островка и падает на пол.
– Эван, в чём дело? Что случилось?
– Убирайся! – плотно зажмуриваю глаза. Мне нужно, чтобы она отсюда свалила. Я даже не понимаю, что со мной происходит, только знаю, что не могу это контролировать. Если она останется, я могу причинить ей вред.
– Я не уйду, пока ты в таком состоянии.
Стремительно поворачиваюсь к ней лицом, мне всё ещё дурно.
– Разве ты, блядь, не понимаешь? – кричу ей. – Лучше бы тебе быть подальше от меня! Как думаешь, что ты делаешь, помогаешь? Ты не можешь мне помочь! Ты ничего, нахуй, не можешь сделать!
Я делаю шаг прочь от раковины и указываю на неё пальцем.
– Можешь ты своим массажем избавить от рака? Можешь? Можешь вылечить это дерьмо? Нет, не можешь. Ты ничего не можешь делать, кроме как отсасывать каждому, кто вытащит перед тобой свой член!
Алина распахивает глаза, делает небольшой шаг назад, и её рот открывается. Некоторое время мы просто смотрим друг на друга. Честно говоря, я даже не понимаю, что я только что ей сказал. Тяжёлые удары сердца отдаются в ушах и висках. Её глаза вдруг сужаются, и она шагает вперёд, уперев руки в бока.
– Я на минуту притворюсь, что ты ничего не говорил, – медленно произносит она. Глаза Алины прикованы ко мне, а челюсть крепко сжата. – Притормози-ка на секунду. Что ты до этого сказал?
Меня застигли врасплох, что происходит, на мой взгляд, слишком часто. Я пару раз моргаю, пока женщина передо мной ждёт ответа. Всё, что я могу сделать, это покачать головой.
– Ты ничего не можешь сделать, – наконец произношу я.
– Эван... – Алина останавливается и делает глубокий вдох. – Эван, у тебя рак?
– У меня? Что? Нет! Не у меня!
– У кого рак, Эван?
Моя грудь заметно вздымается, когда диафрагма у живота внезапно начинает крутить сальто. Я не могу сделать полноценный вдох, и моё дыхание вырывается рваными судорожными всхлипами.
– У Ри... Рин... Ринальдо.
– О, нет, – Алина делает шаг вперёд и тянется к моим рукам. Не могу оторвать глаз от её рук, глядя, как её пальцы переплетаются с моими. – Эван, мне очень жаль. Всё так плохо?
Плохо.
Такое простое слово, но несёт в себе такой груз. Плохо? Да, всё плохо. Это действительно пиздец как плохо.
Я смотрю на неё, и мне кажется, что всё вокруг рушится. Если бы я посмотрел вниз и обнаружил кожу, содранную с моего тела, то не удивился бы. Мои плечи поникают, и подгибаются колени.
– Он умрёт, Алина. Говорят, что он скоро умрёт! – я обрушиваюсь на деревянный пол скомканной кучей. Падая, ударяюсь коленом, но мне плевать на боль, прострелившую ногу. Это не важно.
Ничто не важно.
Алина присоединяется ко мне на полу, обнимает мою голову и прижимает к своей груди. Последнее, что я сейчас заслуживаю, – чтобы она меня утешала. Хочу оттолкнуть её, но не могу. Я хватаюсь за неё, как будто от этого зависит моя жизнь.
Может, это так и есть.
Ринальдо уже много раз угрожали. Я всегда был рядом, всегда становился между ним и любым противником, который хотел до него добраться. И уничтожил бы их всех, но можно ли всадить пулю пятидесятого калибра в такого убийцу, как рак?